Браслет императрицы

Ой, Надя, какая ты счастливая, что у тебя все хорошо! Муж замечательный, квартира, можно не работать…

– И у тебя все будет теперь хорошо! Раз такие перемены!

– А нашу квартиру сыну младшему оставлю и бывшему своему! – тараторила Люся. – Пускай сами разбираются, мне теперь по барабану.

– Невестка-то небось довольна, что папашу к ним прописывать не надо?

– Ой, не то слово! – засмеялась Люся. – Не веришь – мне сумку итальянскую на радостях подарила, вот смотри!

– Отличная вещь! – восхитилась Надежда. – Хорошая фирма, дорогая.

– Надя, – Люська отодвинула пустую тарелку, – что мы все обо мне. Ты меня зачем звала? Уж не просто так поболтать…

– По-твоему, я не могу с подругой пообщаться? – вяло ответила Надежда.

– Ой, Надька, все знают, что просто так ты ничего не делаешь! – засмеялась Люся. – Я в том плане, что какие-то у тебя насчет меня есть мысли. Ты, видишь ли, не такая женщина, чтобы от скуки по магазинам болтаться и в кафе рассиживаться, уж это я точно знаю. Надька, не трать свое и мое время, говори, что у тебя на уме!

– Ладно, – Надежда с удовольствием приняла из рук официанта чашку капучино с пышной кремовой пенкой, – можешь ты у своей невестки приватно выяснить имя того человека, который дал на выставку автопортрет Нининой бабки?

– А тебе зачем? – Люська едва не подавилась от удивления.

– Слушай, когда тебе было надо меня на выставку эту вытащить, я же не спрашивала, собралась и приехала! – заворчала Надежда.

– Точно. Только я не хочу, чтобы у Алены неприятности были. Информация-то закрытая, она же говорила. Так что давай уж, рассказывай подробно.

– Тут понимаешь такое дело… – забормотала Надежда, – похоже, наша Нина Ч. в неприятности большие угодить может…

Осторожно подбирая слова, она рассказала Люсе про свою встречу с Ниной после выставки.

– Понимаешь, пока сидели, разговаривали – Нинка нормальным человеком казалась, расстроенная, конечно, а так вполне здраво рассуждает. А как только муж позвонил – так сразу голос фальшиво-радостный, меня отшила и бегом к своему Герочке. Люська, ты меня сто лет знаешь, я по пустякам заводиться не стану!

– Точно! – кивнула Люся.

– А я и раньше ловила его на некоторых нестыковках, – ободрилась Надежда, – так что решила это дело прояснить. И позвонила Пашке Пантюхину, он в Псковском политехническом учился. И вот вчера он совершенно определенно сказал, что Георгий Шмелев умер пять лет назад. Замерз где-то в деревне по пьяному делу.

– Точно, муж у Ленки из Пскова… – протянула Люся.

Чтобы не грузить подругу лишней информацией, Надежда решила не касаться подозрительной истории с Рукавицыным, тем более не упоминать Мясникова.