Будет все, как ты захочешь!

Я к вам приходила, помните? Я хотела бы опять поговорить с вами, если можно…

Анатолий Романович неожиданно быстро согласился:

– Да-да, приходите, мы дома.

Хозяин встретил меня в дверях. Сегодня он был гладко выбрит, и рубашка у него застегнута на все пуговицы. Мы прошли в комнату, и Анатолий Романович предложил мне сесть на старенький диван.

– Сегодня, я знаю, девять дней… – начала я.

– Да. Сегодня у нас поминки были в столовой. Дома не стали собирать: сорок человек в квартире не поместятся.

– Вы заказали поминальный обед на сорок человек?! – удивилась я.

– Не мы. Артем заказал. Мы бы не потянули. Артем заказал и все оплатил. – Анатолий Романович был сегодня немного выпивши и потому разговорчив не в пример прошлому разу.

– Какой он молодец! – сказала я с восхищением, и оно было искренним.

– И не только поминки заказал. Он и памятник установил Катеньке! Да какой! Артем вчера с утра за нами заехал, повез в контору эту… как ее… ну, которая памятники делает. Выбирайте, говорит, любой. Мы с матерью выбрали один подешевле, а Артем против… Не буду, говорит, на любимой экономить! Хоть и на умершей.

Сам выбрал памятник, дорогой, красивый. Забыл я, как камень этот называется… А, потом вспомню. В общем, очень красивый, под мрамор. А сегодня уже установили. Мы с утра на могилку-то приехали – а он стоит! – Анатолий Романович заплакал. – Вот теперь вместо доченьки нашей, красавицы, будем на эту каменную холодную плиту любоваться…

Анатолий Романович утирал слезы, но они снова катились у него из глаз. Он смущался меня, ему, я видела, стыдно было плакать перед чужим человеком.

Но он ничего не мог с собой поделать. Слишком еще была свежей рана, слишком сильной боль.

Я терпеливо ждала. В это время из спальни вышла его жена. Это была женщина лет пятидесяти пяти, следы былой красоты еще сохранились на ее осунувшемся лице, темные круги под глазами и бледность лица выдавали ее состояние. На ней было темно-коричневое платье, на голове – черная косынка. Она медленно прошла к креслу и села.

– Вот, Наденька, эта девушка расследует… – Анатолий Романович запнулся, очевидно, так и не смог сказать слово «убийство».

И, повернувшись ко мне, добавил: – А это жена моя, Надежда Ивановна.

– Примите мои соболезнования, – сказала я как можно мягче.

– Я вот Татьяне рассказываю, как Артем поминки заказал и памятник. На поминки-то людей сколько пришло, мы и не ожидали! Человек пятнадцать только одноклассников да столько же из подъезда. Катеньку здесь все знали, она родилась тут, выросла у всех на глазах. А еще сестра моя с мужем приезжали, это крестная Кати.