Будет все, как ты захочешь!

Да бабушка с дедушкой, да брат двоюродный из Самары… Мы-то думали, зря такое большое помещение Артем снял, а оказалось, народу столько пришло, что официанты еще стулья приносили…

Анатолий Романович снова вытер слезы, жена его тихо раскачивалась взад-вперед, глядя перед собой невидящими глазами.

– А Артем приходит к вам? – спросила я.

– Да. Сегодня вот тоже приходил после поминок. Говорит: можно я посижу в Катиной комнате? Зашел, минут пять сидел, я даже заходить не стал, там везде Катины фотографии, думаю, пусть он побудет с ней наедине. Потом вышел, чуть не плачет. Говорит: отец, можно я иногда буду приходить, я вам мешать не стану, только в комнате ее немного посижу… Да разве ж мы против? Чем он нам может помешать? Приходи, говорю, сиди, ты нам теперь не чужой…

Анатолий Романович опять стал вытирать слезы.

– А из гостиницы кто-то был на поминках? – спросила я.

– Сегодня нет, а на похоронах была девочка одна да управляющая. Эта управляющая нам восемь тысяч дала. Тут, говорит, и зарплата Катина, и от руководства гостиницы деньги… Работала она хорошо, ценили ее. И вообще, она у нас девочка хорошая была, матери вон по дому помогала, сготовить там или полы помыть.

Сейчас молодежь не очень-то стремится старшим помочь, а Катя не такая была, она нас уважала. После школы работать пошла, потому что видела, как нам с матерью трудно. Но если б учиться пошла – мы бы вытянули, как бы тяжело нам ни было… Я ей говорил: учись, Катюша, вон Машка-то учится на бухгалтера. А она не захотела. Успею, говорит, на заочный потом пойду. Вот и пошла… Как же нам теперь с матерью жить?! Осиротели мы, одни под старость остались… Растили, растили на забаву маньяку этому…

Анатолий Романович заплакал уже в голос.

Надежда Ивановна так и сидела, раскачиваясь, в стареньком кресле. Я извинилась, попрощалась и ушла. Я спускалась по лестнице, и внутри у меня все кипело. Ну, я не я буду, если мразь эту не найду. Сколько людей страдает…"

"В машине я закурила и посидела некоторое время, пытаясь привести мысли в порядок. Так, Анатолий Романович сказал, что на похоронах была одна девочка из гостиницы. Я думаю, это была Соня. Все опять возвращается к Соне. Ну что, надо ехать к ее маме и выяснять, что там за авария произошла и каково состояние потерпевшей.

Время еще не позднее, и откладывать это дело нельзя.

Я завела машину и снова поехала на улицу Новоселов.

Я позвонила в дверь квартиры номер два. Через некоторое время встревоженный женский голос спросил:

– Кто там?

Я объяснила, кто я. Дверь открылась, на пороге стояла женщина в домашнем халате и испуганно смотрела на меня.

– Валентина Сергеевна, вы извините, что не даю вам отдыхать. Я знаю, вы приехали из больницы, но дело очень важное.

Женщина отступила в прихожую:

– Проходите.

И провела меня на кухню.