Четвертый тост

Своей рации у Каюма не было, конечно, но при его положении в Джинновой бандочке он мог знакомиться со всеми радиоперехватами, а значит, есть шанс, окажется в курсе. Если только Джинн ведет постоянный перехват, но ведь обязан, скотина, просто обязан…

– Всё? Сворачиваемся! На крыло, ребята! Мир вокруг был молочно-серым – полосы сырого утреннего тумана струились из предгорий в низины, заволакивали улочки и дома, тропинки и высотки, блокпоста не было видно, лишь кусочек стенки из серых облаков и могучая задница бронетранспортера. Один за другим они проходили мимо бесстрастного Кахарманова, скрестившего руки на груди, ныряли в туман, вновь появлялись из него, бесшумно двигаясь волчьей цепочкой, след в след….

– Майор, может, вас на «бэхе» куда подвезти? – с видимым облегчением предложил старлей Дима.

– Обойдемся, – кратко ответил майор.

– Нет, ну, может, обиды какие?

– Какие тут обиды? – дернул майор плечом. – Служи, старлей, и далее, что тебе еще пожелать… Шагай на объект, мы дорогу знаем… Всего и самого!

Они пересекли автостраду, развернулись в походный строй – с боевым охранением, ядром группы, замыкающими. На душе у майора было неспокойно: где-то поблизости, голову можно прозакладывать, ошивался тот, кто именовал себя Накиром. Его приходилось постоянно держатьврасчете. Какие-нибудь «махновцы», мстители, мать их, вроде покойного Ястреба. Если эта бандочка никому не подчиняется и ни на кого конкретно не работает, еще хуже – подобных «вольных стрелков» чертовски трудно засекать и ловить, ни к чему и ни к кому не привязаны. Кто мог просчитать Ястреба заранее? Не зная кое-каких деталей его биографии, оказавшихся решающим фактором? То-то…

Михалыч старательно топал рядом с ним в компании обоих своих юных орлов – совершенно ненужное рвение выказывал, чувствуя себя виновным. Язык не поворачивался ляпнуть ему что-нибудь резкое – и он не виноват, по большому счету, никто не виноват, кроме войны. Уже три человека, черт, какой прокол…

– Майор…

– Михалыч, иди-ка ты домой, вот что, – сказал майор отстраненно. – Дальше мы и сами. Ты, главное…

Выстрела он не слышал. Никто не слышал. Просто-напросто капитан Курловский, бесшумно, сноровисто двигавшийся в зыбкой пелене полупрозрачно-белесого тумана, вдруг споткнулся на ровном месте, дернулся, завалился в нелепой позе, расслабленно выпуская автомат, – и тут же высоко над ними прошла бесприцельная очередь, а возле левой ноги майора взлетел фонтанчик земли от одиночной пули, и вновь не слышно было выстрела…

…Все было непонятно и неожиданно.