Четвертый тост

Капитану Курловскому вдруг ударило в лицо что-то горячее, мощное, неотвратимое, и не было боли, он просто-напросто не почувствовал больше тела, и его ноги сорвались с твердой земли, весь земной шар, огромный, бескрайний и необозримый, выскользнул из-под тяжелых ботинок, капитан сорвался в пустоту, полетел куда-то навстречу разгоравшемуся светлому сиянию, и вся его жизнь прокрутилась, как кинолента, перед глазами, и он стал невесомым, свободным, а боли все не было, и капитану показалось, что он попал в какую-то уютную и спокойную страну, где никто не стреляет, где все веселы и счастливы, где нет ни зла, ни вражды…

…и автору хочется верить, что капитан остался в этой стране, покойной и недостижимой для оставшихся в живых…

Они залегли, рассыпавшись цепью, прозвучало несколько ответных очередей – скупых, экономных, наугад сделанных. Все вокруг казалось нереальным, зыбким, как сам туман, – и не было видно противника, он больше не подавал признаков жизни. Лишь еще одна пуля, опять-таки наверняка из снайперки с глушителем, вспорола землю неподалеку от майора да стрекотнула короткая очередь – и вновь пули прошли высоко над головой. Это ничуть не походило на толково поставленную засаду – скорее уж противник, точно так же двигаясь в тумане, вдруг столкнулся с ними чуть ли не нос к носу. И, пальнув пару раз, поспешил отступить – судя по звуку, вторая очередь была сделана уже с гораздо большего расстояния, нежели первая…

Оказавшийся ближе всех к Курловскому Костя подполз, не поднимая головы, прикрываемый своей двойкой. Не оборачиваясь, чуть приподняв руку над травой, сделал красноречивый жест, понятный всем и каждому, – капитана Курловского больше не было…

– Заберете, – распорядился майор, лежа плечо в плечо с Михалычем. – Мы прикроем. Живо!

– А вы?

– Дальше идем…

Он вполголоса отдал команды. Два пулемета, выдвинувшись с флангов, принялись полосовать туман крест-накрест в направлении противника. Краб, лежа на боку, заложил в гранатомет предпоследний выстрел – и через пару секунд там, далеко впереди, вспыхнуло яркое желтое пламя, просвечивая сквозь туман подобно восходящему солнцу."

"Под прикрытием этого огня две группы разошлись в разные стороны – Михалыч с бойцами, пригибаясь, потащили тело капитана к блокпосту, а спецназ принялся отступать вправо классической «улиткой» – сначала лупили автоматы, под их прикрытием отступали пулеметчики, потом они менялись ролями, и опять, и снова, экономя патроны по мере возможности, потому что пополнять запасы было негде…

Потом они поднялись на ноги и припустили бегом, той же волчьей цепочкой, круто забирая вправо, сбивая с толку возможных преследователей, отрываясь.

И оторвались – пока что.