Что-то между нами

Неприятно потому, что так я свою вину перед ней ощущаю гораздо острее, а невозможно потому, что она неосознанно привлекает внимание ерзаньем.

– Так больно, что ли? – не выдерживаю я, наконец. Выходит грубей, чем планировал, да. Но рядом с Эмилией вообще все мои планы идут через жопу. Да и не привык я расшаркиваться.

– Нормально все, – храбрится рыжая, однако вся ее воинственность перечеркивается лихорадочно-алым румянцем, проступившим на безупречных скулах.

– Врать мне не надо.

– Я не вру!

– Возишься тогда чего?

Пугливо замерев, Эмилия просовывает сложенные лодочкой руки между острых коленок.

– Ну? – додавливаю девчонку.

– Мне еще не приходилось бывать у гинеколога.

– Вообще никогда? – недоверчиво вскидываю брови.

– До недавних пор как-то не было нужды, – язвит зараза. Ну и ладно. Если язвит, значит, все не так плохо, правда? Я-то себе уже чего только не надумал. И в каких грехах только не обвинил. А ведь на самом деле моей вины в происходящем нет. Она должна была мне сказать! Предупредить, черт его дери! Потому что так было бы честнее. Потому что тогда я бы к ней даже не сунулся. На хрена мне такие сложности? Поездки по врачам, потуги проговорить случившееся, чтобы, не дай бог, не нанести девчонке какой-нибудь моральной травмы, чувство вины из-за того, что не смогу ей дать то, на что обычно рассчитывают целки, отдаваясь мужчине…

А теперь вот, кушайте, Роберт Константинович. Не обляпайтесь. Мало же вам проблем. Вот в догрузку вам мордобой и малолетка-обиженка. Разруливайте теперь, как хотите.

Стиснув челюсти, отворачиваюсь к окну. И все же, несмотря ни на что, зарядить сосунку по морде было довольно приятно. Меня и сейчас немного потряхивает от прилива адреналина. В этом смысле люди мало чем отличаются от животных. Взял над соперником верх – и рад.

Соперником, блядь… Дожился.

Но было по кайфу, да. Как будто двадцать лет с себя скинул.

Ну и то, что эта молоденькая самка предпочла меня молодому самцу, тоже льстит. Значит, я еще о-го-го. Кризис среднего возраста? Да, наверное.

Или в ее выборе все же мои бабки сыграли роль?

А даже если и так? После прочтения досье на Эмилию у меня язык не повернется ее в этом упрекнуть. Потому что дети не должны расти так, как она… В настолько чудовищных условиях. Ведь чудо, что она не сломалась. Чудо, что к чему-то стремится. И если я – еще одна ступенька к тому, чтобы выбраться из этого болота – пусть. Меня не обломает. Единственное, чего бы мне не хотелось – чтобы она думала, будто обязана со мной трахаться.

И вроде бы я ей объяснил, что буду помогать в любом случае, и вроде бы мне предъявить нечего. Но когда я узнал, что она девочка, я… Да охерел я, если без ложной скромности. Почувствовал себя каким-то похотливым извращугой. Едва ли не насильником.