Чужак из ниоткуда

Спортплощадка была окружена проволочным забором, который держался на металлических столбах. Которые, в свою очередь, были вделаны в бетонный фундамент.

Вот на этом фундаменте, как на приступочке, сидели трое взрослых парней. Двое из них курили. Третий — с плотной шарообразной шевелюрой тёмно-рыжих кучерявых волос махнул рукой.

— Эй, Очкастый или как тебя… Гуня! Иди сюда!

Я посмотрел на товарищей.

— Иди, раз зовут, — ухмыльнулся Данатар.

— Я с тобой, — шагнул ко мне Тимак.

— Звали Гуню, — сказал Данатар.

Мне показалось, он знает этих парней и не ждёт для меня ничего хорошего от встречи с ними.

— Сам разберусь, — сказал я. — Спасибо, Тимак."

"Подошёл, не торопясь, остановился в пяти шагах, разглядывая всю троицу. Лет по шестнадцать-семнадцать, равнодушные лица, окурки в уголках ртов, прищуренные глаза.

Тот, что меня позвал, с тонким носом и какой-то, словно облупленной физиономией, не курил и был без головного убора. Его двое приятелей — в кепках, косо надвинутых на лбы.

— Знаешь меня? — спросил кучерявый.

— Меня машина сбила, — сказал я. — Слышали, наверное. Травма головы. Если и знал, то забыл.

— Олег, — сказал кучерявый. — Он же Пушкин.

— Сергей, — представился я. — Он же Гуня, — я понизил голос и доверительно сообщил. — Хотя я понятия не имею, что это значит. Только пацанам, — я обозначил поворот головы в сторону одноклассников, — не говорите, засмеют ещё.

— Правда, что ли, не знаешь? — удивился Пушкин.

— Правда. Может, и знал. Но… не помню.

— Гуня ты в школе, — один из парней щелчком пальцев отправил горящий окурок в полёт. — А для нас — Очкастый.

— Для вас — это для кого? — поинтересовался я.

— Для всех остальных, — ухмыльнулся парень. Выглядел он каким-то… расхлябанным, что ли. Вялая челюсть, тёмное лицо, грязно-болотного цвета глаза и шрам, тянущийся от края толстого, нечётко очерченного рта, через левую щёку. — Ты Черепа вчера завалил?

— Ну я. А что?

— Это мой брат.

— Ничем не могу помочь, — сказал я ровным тоном.

— Не понял. Ты чё щас вякнул? — болотные глаза сузились.

— Оставь его, Рваный, — сказал Олег. — Чего прицепился к пацану? Он Черепа честно завалил, один на один. Не лезь. Мы здесь не за этим. Не ссы, Гуня, — обратился он ко мне.

— Мне ссать не с чего, — сказал я. — Пусть ссыт неправый. Чего хотели-то?

— В большую рамку встанешь? Сегодня восемнадцатое. Через десять дней, двадцать восьмого, в воскресенье, мы с пехотой играем, а на ворота поставить некого.

— С пехотой — это…

— С мотострелковым полком, — пояснил Пушкин. — Первенство Кушки начинается. Первый матч, как всегда, с ними.

— То есть, это со взрослыми играть?

— Ну да, с кем же ещё. В сборную Кушки тебя зовут, Гуня, цени.