Чужой мир - мои правила (Дилогия)

Хотела уйти, но он уговорил остаться…

— Собираешься к нему вернуться?

— Я обещала молока принести, — все, сил моих больше нет! Я вновь зарыдала, закрыв лицо ладонями. Затем продолжила, но на груди у мамы Ниссы. Боже, столько я плакала только на похоронах родителей и бабушки!

— О, я вижу, вы хорошо проводите время! — донесся веселый мужской голос. — Льете воду во славу Богини Бригиты! А я вернулся к вам ужинать. Не вовремя? Могу еще погулять!

— Нет, нет, — произнесла пожилая женщина. — Заходи, Бэк! Тебе здесь всегда рады.

Шмыгая носом и некрасиво вытирая лицо рукавом нового платья, я смотрела, как Бэк хозяйничает в доме у мамы Ниссы. Она гладила по голове, утешая. Затем взяла гребень и заплела мне две косы, завязав их зелеными лентами. Бэк тем временем убрал с огня котел и разлил в три тарелки суп. Зажег две объемные свечи, так как дневной свет, проникающий через дверной проем, сменил полумрак.

— Что, рыдала о загубленной жизни? — весело спросил он у меня. — Когда поедим, я расскажу свою историю. Надеюсь, она не менее жалостливая!

— Все, со слезами покончено, — ответила я, присаживаясь рядом за стол. — Но если хочешь, могу тебя пожалеть.

— Как именно? Я подумываю о нежных объятиях и поцелуях. Это поможет прогнать терзающие мысли и развеять грусть.

— Бэк! — строго произнесла мама Нисса. — Не забывай, что Эиринн — моя дочь. Прошу уважать и ценить ее.

— Я очень ценю, — многозначительно ответил он, заглядывая в вырез моего платья. Ай, да черт с ним, пусть пялится! Есть хотелось до ужаса.

Нисса протянула нам с Бэком деревянные ложки. Разломала серый хлеб, положив его на глиняную тарелку в центре стола.

— Давайте уже поедим! — сказала она. Затем добавила: — Во славу богини Бригиты! Сегодня — ее день!..

Мы принялись за суп, который оказался невероятно вкусным. Я съела две тарелки, прежде чем во мне проснулась совесть, попросив не наглеть и остановиться. Муж очень ценил изысканную французскую еду, частенько водил в дорогие рестораны. Но куриный суп с каштанами, приготовленный мамой Ниссой, на мой взгляд (вернее, вкус), затмевал изыски мастеров ‘высокой кухни’. Хотя, может, я просто ужасно проголодалась.

После ужина женщина разлила молоко в глиняные кружки.

— Спасибо, — икнул Бэк. — Очень вкусно!

Я собрала грязную посуду, прополоскала в большом корыте, затем вытерла куском ткани, который больше остальных походил на полотенце. Когда я гостила у бабушки Нюры в деревне, мы тоже таскали воду, но не из реки, а из колонки. Затем грели ее в ведрах на кухонной плите, чтобы позже вымыть посуду или искупаться. В этом мире, пожалуй, ванная, полная горячей воды будет являться ко мне лишь в мечтах.

Мама Нисса наблюдала за мной с улыбкой. Наверное, я что-то не то делаю.