Девятый для Алисы

Единственное, что помнила — как услышала, что соседка с присущей ей прямотой спрашивает у матери:

— Валентина, ну вот зачем, объясни мне?! Проблем тебе мало?! И так еле-еле концы с концами сводите!

— Сына ему родить хочу.

Эти слова намертво врезались Алисе в память. Сына ему родить хочу. А Алиса — что? Раз не сын — то и не человек, что ли?!

А следующее отчетливое вспоминание — как они с тетей Лидой едут забирать маму из роддома. Отчим валялся дома пьяный."

"Не получилось сына. Это была девочка, и родилась она мертвой. Дело было, как потом объясняла Алисе тетя Лида за бутылкой беленькой — а Алиса налегала на пироги, которые тетя Лида стряпала виртуозно — сразу во многом. И возраст был у матери уже не юный, и работа тяжелая, и дома — скандалы и крики.

И вот тут и начался ад. Потеря ребенка окончательно подкосила мать. И она стала пить — вместе с отчимом. С работы почтальоном ее попросили — посыпались жалобы. А полы мыть она умолила ее оставить. Но на доходах семьи это сказалось резко негативно, ведь отчим не работал, перебивался какими-то непонятными случайными заработками и только много и громко говорил, особенно пьяный, какой он ценный специалист, и если бы он только захотел, то…

По окончании девяти классов Алисы мать сказала ей: «Иди работай, нет у нас денег тебя кормить, сама зарабатывай». К тому моменту эти слова ее уже не задели. Что-то очерствело внутри Алисы. И она не стала спорить и пошла работать официанткой.

Чаевые красивой девушке давали неплохие, от поползновений в свой адрес удавалось отбиваться, и Алиса даже радовалась тому, что работает. Появились деньги, которые можно потратить на себя. Можно, вместо того, чтобы сидеть дома и смотреть, как пьют мать и отчим, пойти в кино с девчонками с работы. Или пройтись по торговому центру и купить себе недорогую помаду.

А потом начался самый настоящий ад. Потому что отчим начал приставать к ней. В первый раз Алиса просто не поверила, ей даже подумалось, что кажется это ей. Что она его слова как-то неправильно поняла. А когда он ее прямо за промежность через джинсы грубо схватил рукой — то сомнений не осталось. А мать спала пьяная за стеной.

Это стало случаться все чаще и чаще. Он подкарауливал, лапал, говорил омерзительные похабности, дыша перегаром. А мать… мать в это время спала пьяная. Или мыла полы.

— Ты не думай, я не дурак… — горячим смрадом дышал он ей в ухо, пока Алиса вырывалась. — Я еще подожду пару недель, пока тебе восемнадцать не исполнится. Я не дурак под монастырь себя подводить. А вот через две недельки я тебя расчехлю. Ты целка? — его руки снова лезут в промежность, но тут у Алисы получается вырваться из потных рук. — Тебе понравится!

Алиса все яснее и яснее начинала понимать, что ей надо уходить. Но куда? Снимать жилье дорого.