Дни нашей жизни

На самом деле почти всё в тот день наводило на меня ужас. Я никогда раньше не подвергался никаким медицинским манипуляциям, у меня не брали кровь, не водили по мне датчиком, разве что я делал флюорограмму, потому что заставляли в школе, но остальное переживал впервые. МРТ из всего выглядело самым простым, ведь ты просто лежишь, и тебя даже никто не трогает, но оказалось, что я не выношу замкнутого пространства. Этого я раньше о себе не знал.

Оказалось, что я здоров, у меня был почти идеальный анализ крови. Я думал, это значит, что всё хорошо, но после этого психотерапевт выписала мне лекарства. Я погуглил названия и испугался: не хочу пить то, что будет изменять моё сознание. Попробовал отказаться, и Слава был почти готов согласиться со мной, но Лев сказал:

— Насколько я знаю, болезни лечат медикаментами.

Мой протест привёл только к тому, что мы в очередной раз сильно поссорились. В итоге я придумал следующую схему: лекарства нужно было принимать утром и перед сном, так что я прятал таблетку под язык и шёл умываться, а в ванной выплёвывал её в раковину, в слив. Правда она быстро начинала растворяться во рту и горчить, так что я потом минут пять чистил зубы, чтобы быть уверенным, что ничего не проглотил.

Родители были уверены, что я пью эти таблетки, но я их не пил, и легче мне не становилось. При этом продолжал жить в уверенности, что я смогу справиться своими силами, надо только чуть-чуть взять себя в руки, вот выйду завтра в школу и…

И у меня опять не получалось.

Я попросил родителей о переводе на домашнюю форму обучения. Лев был против:

— Ты решил совсем запереться в четырех стенах?

— Но мне тяжело.

— Ты ведь и так никуда не ходишь, ни с кем не общаешься.

Тут вмешался Слава:

— Я думаю, что здоровье важнее этого.

— Социальная дезадаптация — это тоже болезнь, — возразил Лев.

В итоге мы договорились, что я буду находиться на домашнем обучении только до конца седьмого класса, а в это время усиленно лечиться и не бросать занятия по баскетболу Это был наш компромисс.

Бабушка, узнав об этом, принялась отчитывать меня:

— Ты уже настолько обленился, что даже не хочешь ходить в школу.

— У меня медицинские показания, — негромко, но чётко сказал я, подняв на неё заблестевшие глаза.

— Да какие медицинские показания! — в сердцах сказала бабушка. — Что это за болезни такие?! Люди войну и девяностые переживали, и то не болели, а ему тут в тепличных условиях вдруг нехорошо стало!

Я стиснул зубы, чтобы не расплакаться. В комнату зашёл Слава и молча вывел бабушку из комнаты. Что-то тихо сказал ей.

— Да это всё блажь! — отвечала бабушка.