Дни нашей жизни

Но что?

Я принялся оглядываться на других детей — все что-то увлеченно лепили из пластилина. За партой позади меня сидели двое близнецов — Кирилл и Игорь. Я обернулся и пригляделся к их подаркам.

— Это что, писька? — фыркнул Игорь, глядя на шедевр брата.

— Нет, это танк! — шикнул Кирилл.

— А у тебя что? — спросил я у Игоря.

— Автомат Калашникова, — он взял то, что слепил, в руки и сделал вид, что прицеливается и стреляет — Бах-бах!

— А твой папа служил? — это Кирилл спросил.

— В смысле? — я почувствовал, как опять оказываюсь самым глупым.

— Ну, в армии.

Армия… Я знаю это слово. Красная Армия участвовала в войне. Но это ведь было очень давно?

— Наш не служил, — сказал Игорь, не дожидаясь моего ответа. — Он ногу под поезд положил.

— Зачем? — не понял я.

— Чтобы отрезало. Тогда можно не служить.

Шокированный этой новостью, я снова повернулся за свою парту.

Служили ли мои родители? Ноги у них на месте. Если ты с ногами, можно ли не служить? Или это обязательно? Служи или отруби ногу? Мне тоже придётся отрубить? Проклятый русский выбор!

Ко мне подошла Юлия Юрьевна.

— Почему ты ничего не делаешь? — спросила она.

Я посмотрел на неё снизу вверх. Сказал:

— Мой папа не любит танки и автоматы.

— А что он любит?

Я задумался.

— Рисовать. Розы. Игрушки из «Киндер-сюрпризов». -заметив на себе странный взгляд учительницы, объяснил: — Ему нравилось собирать коллекцию бегемотиков. Шоколад он не очень любит, поэтому я его сам съедаю, а ему отдаю игрушку.

— Нужно сделать что-нибудь военное, — мягко перебила меня она.

— Почему?

— Потому что такой праздник."

"— Но это же подарок. Он должен нравиться.

— О-о-о-о, просто слепи ему дурацкий танк! — это Игорь позади меня взвыл.

— Правильно, — кивнула Юлия Юрьевна и пошла дальше по классу.

Я слепил ему дурацкий танк. Правда, дурацкий. Я не был уверен, как должен выглядеть танк, потому что никогда не старался этого запомнить. Получился какой-то кусок смятого пластилина с торчащей трубкой. После решения приделать к нему колёса танк вообще начал напоминать бесхвостого муравьеда.

— С Днём защитника отчества! — сказал я Славе, вручая ему этот шедевр после уроков.

Я так и сказал — «отчества». Думал, речь в этом празднике идёт именно о нём. И поэтому поздравляют пап — отчество же обычно от пап.

— Спасибо, — вежливо ответил Слава.

По дороге домой я спросил, почему мы раньше никогда не отмечали этот день.

— Потому что это праздник военных. Среди нас таких нет.

— Значит, ты не служил?

— Нет.

— И папа не служил?

— Нет.

— А как же ваши ноги? — не понял я.

— Что?

— Папа Игоря и Кирилла отрезал себе ногу поездом, чтобы не служить, — объяснил я будничным тоном. На самом деле мир казался мне уже таким странным, что я правда ничему не удивлялся.

А Слава, кажется, удивился.