Дни нашей жизни

 — Хочешь быть среди соцработников на хорошем счету.

— И зачем мне это?

— Вот и я думаю: когда ты уже сам скажешь, зачем тебе это?

Я отпрянул от стола с игрушками и пошёл в свою комнату. Зря только спросил: сейчас опять поругаются."

"С тех пор как я пошёл в школу, Лев стал ругаться чаще не только со мной, но и со Славой. Ему не нравилось, что Слава не настаивает на важности школьного образования и позволяет мне быть легкомысленным. Слава говорил Льву:

— Брось, он не будет математиком. Он же творческий.

— Ещё рано говорить, кем он будет, — отвечал Лев.

Даже мне было заметно, что творчество его бесит. В принципе, он ко всем профессиям, кроме медицинских, относился несколько пренебрежительно. Славины работы он называл «эти твои рисунки». Потому что рисовать — это развлечение, а не труд. Настоящий труд — спасать жизни людей. Он никогда так прямо не говорил, но это чувствовалось во всём его отношении к своей профессии и к чужим.

Но однажды мы с Львом поругались так, что с этим не сравнится даже ссора из-за сочинения.

Всё началось с того, что Игорь и Кирилл сжалились над моим одиночеством и позвали меня в гости. Иногда я начинал с ними скучать, но иногда бывало ничего: у них дома целый гимнастический комплекс и бассейн с шариками. А вот компьютера не было, поэтому они постоянно просились в гости ко мне. Я, в свою очередь, постоянно придумывал отговорки, почему они не могут прийти.

Во-первых, опять бы пришлось прятать все фотографии. Во-вторых, спрятать Льва ещё сложнее, чем фотографии. В-третьих, я чувствовал, что чем больше общаюсь с детьми, тем сложнее не проговориться. Однажды я даже случайно сказал слово «родители», а потом ещё целый час умирал от страха, думая, что кто-то заметил. Но обошлось.

Я смотрел на другие семьи и понимал, что завидую им. Завидовал Игорю и Кириллу, что они так просто могут говорить всё, что придёт им в голову, не следят за каждой своей фразой, не чувствуют какой-то титанической ответственности за благополучие собственных родителей. Мне было обидно, что в восемь лет я вынужден вести себя как взрослый.

Даже с детьми у меня не получалось быть ребёнком. Мне всё время казалось, что они занимаются глупостями. Всё время.

У меня были недетские страхи. Когда кто-то стучался в дверь, я боялся, что пришли за мной. Что я всё-таки проговорился и не заметил. Что кто-то понял о моей семье, будто у меня на лбу написано огромными буквами: «У меня два отца».

«Вот гомик, голубой», — я почти слышал это, читал во взглядах прохожих.

В конце концов я дошёл до точки кипения. Придя домой, с порога заявил:

— Я хочу завтра пригласить друзей в гости.

Хотя мой тон звучал резко и обиженно, родители единодушно согласились.

— А ты будешь дома? — спросил я Льва.