Дни нашей жизни

На самом деле не был я уже тогда таким пьяным, чтоб вообще ничего не соображать. Но всё равно хотелось высказать ему всё, до конца. Поэтому я начал кричать ему всё то же самое, что говорил там, парням: и что они гомики, и что они жизнь мне сломали, превратили меня в лгуна и притворщика.

— Меня в школе все голубым считают, потому что я за вас заступился! — орал я. — А вас кто-нибудь голубыми считает? На работе?! Считают? Нет! Я за вас отдуваюсь, всю жизнь!

Я, конечно, гипертрофировал всю ситуацию. В школе ходили лишь слабенькие слухи, что я гей, потому что избил Илью за его высказывания, но никто не верил в эти сплетни всерьёз, потому что я встречался с Леной.

Но тогда я выкрикивал это совсем по-другому, на полном серьёзе, с бешеным надрывом.

И ещё я даже сказал, что лучше бы меня после смерти мамы сдали в детский дом, чем отдали им.

А Лев слушал и молчал. Не знаю, где был Слава, наверное, не дома, потому что он не вышел на мои крики. И мне сначала нравилось, что Лев молчит, я сразу начинал думать, что я прав. А потом резко не нравилось: почему молчит, его что, не задевает?

А я хотел задеть. И начинал выкрикивать вещи всё жестче и жестче. Хотел вывести его на крик, а лучше, чтобы он снова ударил меня, как в детстве.

И он ударил. Когда я назвал его членососом.

Даже в мою пьяную башку за секунду до этого пришла мысль, что не надо, что это — слишком. Но я всё равно сказал, потому что было уже всё равно, потому что не было ничего желаннее, чем извести его. И именно его. Если бы дверь открыл Слава, я бы не так орал, а может, вообще орать не стал бы и сразу успокоился. Но Лев действовал на меня как красная тряпка на быка, и, увидев его, я начал орать, орать и орать.

В общем, он ударил. Гораздо сильнее, чем в детстве, я даже подумал об этом: «Вот как, выходит, несколько лет назад он рассчитал силу». Теперь удар был мощнее, злее, сильнее, я отлетел к двери. Тут же за эту дверь схватился, открыл и выскочил в подъезд.

Сел на ступеньки между первым и вторым этажами, по лицу кровь текла, а мне было всё равно. Дрожащими пальцами достал телефон из кармана и думал: «Сброшусь. Сейчас найду подходящую многоэтажку с незапертой крышей — и сброшусь. Надоело. Уже даже не назло, а потому что тошно и ничего не хочется»."

"Хотел на карте подходящие дома поискать, но увидел сообщение от Ярика. Он писал: «Я в городе, недалеко от тебя, если буду нужен — я приду». И тогда я ответил: «Приходи». А потом ещё раз написал: «ПРИХОДИ», но уже капс-локом. Не знаю почему.

Вышел из подъезда, сел на скамейке и начал ждать. Потом понял, что нельзя ждать там, что Слава может вернуться, и станет ещё хуже, чем было, поэтому дошёл до ближайшего парка и Ярику написал, чтобы он шёл туда. Снова сел ждать. Уже забыл, что хотел искать многоэтажку и сбрасываться.