До конечной (СИ)

Как под гипнозом, какое-то время молчу, с болью прокачивая сквозь мозг информацию, что осталась из прошлого.

Я не помню её, хоть убей. Не узнаю.

Пялимся, читая в глазах друг друга непонимание.

Сдерживать нарастающее в груди давление непонятных скопившихся эмоций становится невозможным. Взрываюсь, разбивая временный ступор вдребезги.

— Кто ты? Какого хрена ты себе позволяешь? — рыча, перехватываю тонкое запястье, которое потянулось к моей груди. Перевожу взгляд на прикрытый простынёй стояк. Блять! Как же вовремя организм реагирует на женщину. Писк подскочившего пульса на аппарате нервирует, как и внутривенный катетер на посиневшей кисти.

Срываю его к чертям, ощущая острую боль в плече. — Кто-нибудь! Уберите её на хрен отсюда! Какого черта впускаете всех подряд?

— Женя??? — дрожащий голос скользит по нервам, вытаскивая из памяти обрезки картинок недавно произошедшей аварии.

«Остановись!!! Очнись, Юдж!!! Мы летим в забор!»

— Где моя жена? Что с ней? — мой взгляд зависает на девчонке с недоумевающим лицом.

— В реанимации… — едва слышно произносит, оседая на пол рядом с моей кроватью.

Глава 13. Жестокая правда

Яна.

Это происходит не со мной.

Это не может быть правдой.

Сев на пол, хватаюсь рукой за сжавшиеся мышцы груди в районе сердца. Женя только что загнал туда невидимый кол.

Больно! Не могу сделать вдох. От каждой попытки сразу же темнеет в глазах. Дыхание становится поверхностным, похожим на заклинившие неисправные мехи.

— Же… Же… Же… Же… — всхлипываю, не в силах вымолвить его имя, в конце концов сдаюсь, начинаю рыдать.

Господи, что с ним произошло? Почему он меня не помнит?

Реакцией на моё поведение становится разочарованный стон.

— Встань, — цедит сквозь зубы, будто испытывает приступ боли. Отдышавшись, хрипло добавляет: — Кто ты? И почему ты здесь? Что ты делаешь рядом со мной?

Не могу ответить как и успокоиться. Рыдание грозится вылиться в истерику. Не в силах сопротивляться терзающим душу чувствам, хочу встать и уйти, исчезнуть, чтобы никто не видел боль, отразившуюся на мне.

— Девушка?! Господи, вам плохо? — раздаётся женский голос после скрипа распахнувшейся двери.

— Тааак, вижу, наш больной очнулся, — следом доносится грубый мужской. Он вынуждает меня замолчать и прикусить губу.

— Дарья, помоги девушке подняться. Выведи её отсюда в дежурку. Там есть кому за ней присмотреть. Ну, что, Евгений Дмитриевич? Чем недовольны? Смотрю, вы в прекрасной форме. С такой реакцией тела быстро вернётесь в норму. А вот капельницу выдернули зря!

Медсестра помогает мне подняться с пола. Опираясь на неё и на матрац, чуть ли не касаясь руки Евгения, продолжаю всхлипывать и шмыгать носом. Губа с солёным привкусом крови начинает неметь от боли, но если я её отпущу, то снова разревусь.