До конечной (СИ)

Поражённая своей реакцией, замираю на пару секунд, чтобы насладиться бегущими между нами импульсами, затем, едва прийдя в себя, беру из его руки чашку и делаю жадный глоток.

Легче не становится.

Непрерывно смотреть в его глаза и тупо молчать сравни ожиданию казни.

Выдыхаю рваный вздох, и в груди что-то лопается, резко, с болью, как натянутая на максимум тетива. Желание его обнять становится невыносимо жгучим.

— Поцелуй меня, пожалуйста… — едва слышу свою робкую мольбу.

* * *— Яна… — мой мужчина отбирает из рук недопитый чай, ставит чашку на столешницу, сглатывая образовавшийся в горле ком.

— Сейчас нелучший момент для этого, — его голос звучит совсем охрипшим.

Прислоняюсь к нему всем телом. Залипаю взглядом на движении слегка выпирающего кадыка. Какой же он красивый. Везде…

«Господи, спасибо тебе за то, что сохранил ему жизнь!» — не устаю это повторять.

Перестаю себе принадлежать, даю волю инстинктам. Тянусь к его шее дрожащими пальцами, опускаю подушечки на пульсирующие артерии и мягкими движениями прохожусь по ним вверх-вниз, ощущая, как стремительно в сосудах бушует кровь.

— Мне очень нужно… — шепчу, переводя взгляд на его полураскрытые губы. Вижу, что сам хочет, но сдерживает себя до последнего. Сопротивляется. — Ты даже не представляешь, как нужно, Женечка…

Поднявшись на цыпочки, выдыхаю его имя в подбородок, прихватывая зубами щетину.

— Мышь, я же не каменный, — отзываясь на мои прикосновения, Захаров издаёт сдавленный стон. — Я захочу продолжения. Не нужно, слышишь...? — обхватывает ладонью одно моё запястье и снимает руку с шеи.

Пользуясь временной «скованностью» Евгения, зарываюсь второй рукой в волосы, мягко массируя его затылок.

Он от подобного массажа всегда тащился и мурлыкал как мартовский кот.

Возможно, Женя прав насчёт «неудачного момента»: на ноге лангета, на плече фиксирующая повязка, кровоподтёк на виске, но я так сильно скучала по нему, что сейчас не нахожу сил оторваться от горячего и волнующего мужского тела. Меня словно магнитом притянуло, прижало к его часто-часто вздымающейся от волнения груди и не отпускает.

«В конце концов, Женя не инвалид, и слава богу!» — успокаиваю свою совесть. — «Боже, о чём я только думаю…»

«А почему, собственно, нет? Может быть, это единственный способ доказать ему существующую между нами любовь.

Причём такую, из-за которой мы оба потеряли головы. Что нам мешает лечь на кровать и насладиться друг другом? Ему ничего не нужно делать, только расслабиться и выбросить из головы все гнетущие мысли, хотя бы на пару часов. Я сама всё устрою. После интимной близости он должен что-нибудь почувствовать ко мне, вспомнить хотя бы крошечную долю того, что спрятано в его подсознании».