Дом утех «Соблазн»

 — Люц, прошу, умоляю… не трогай ее. Она же маленькая. Как ты можешь… господи, возьми лучше меня и делай, что хочешь. Я выдержу все, что придет тебе в голову. Хоть убивай. Пожалуйста, только не ее…

Голос сорвался до шепота, и я умоляла, закрыв глаза и чувствуя, что это была огромная ошибка — обратиться к нему. Кто же знал? Кто же знал? Я теперь могу только умолять, потому что попробуй я помешать сатиру — и он просто свернет мне шею.

— Таша…

— Она маленькая, Люц…

— Таша, ты не поняла. Я не испытываю к ней влечение, если ты об этом. Она слишком мала. И я не посмел бы даже посмотреть на нее с такими мыслями.

Надежда всколыхнулась во мне и тут же погасла. Но зачем тогда?.. Я еле разлепила мокрые от слез ресницы и посмотрела на сатира. Он выглядел как-то напряженно и серьезно. На его лице не было похоти, когда он говорил о моей сестре.

— Но зачем тогда?

— Она — моя истинная.

Я моргнула удивленно.

— С чего ты взял?"

"— С того, что я чувствую потребность оберегать ее. И отдать за нее жизнь, если до этого дойдет, — с угрозой произнес Люц, сверкнув глазами. — Стоило мне только увидеть ее в окружении этих ублюдков, и я понял. Иначе бы не вернулся в таком состоянии, Таша.

Я молча смотрела на него, укладывая в голове то, что он сказал. Истинная… Ни за что не хотела бы, чтобы моя маленькая сестра связалась — сейчас или когда-либо — с этим существом. Зная его темную сторону. Зная, на что он способен. И зная, чего он хочет в постели. Сейчас, может быть, он для нее просто защитник, и очень неплохой… но…

— Она подрастет, Люц, и… что?

— Когда она подрастет, все изменится. — Он будто выжирал меня глазами и своим непререкаемым и решительным тоном закладывал в мою душу понимание, что он не отступится, отчего мне становилось страшно. Мое согласие — всего лишь формальность в этом случае. Дань нашей… дружбе, если это можно так назвать.

Но я все равно не могла спокойно кивнуть, покорившись этой решительности. Я покачала головой. Не хочу Элизе такого спутника. Почему хотя бы она не может просто выйти замуж и жить спокойно, не связываясь с существами, вроде Люция? Его бэкграунд вряд ли можно назвать хоть сколько-нибудь положительным.

— Я не могу тебе сказать: «Да, Люц, береги ее. Благословляю», — грустно усмехнулась я, — но тебе ведь плевать. Я не хочу, чтобы Элиза росла, наблюдая за твоей темной стороной жизни… Да у тебя и светлой-то нет даже. Ты связан с триумвиратом, ты любитель походить по борделям. Ты… Твоя тьма…

Сатир молча, без слов, поднялся и принялся одеваться. Будто полностью игнорируя меня, пока я сидела, качая головой и понимая, что семья Элизы — отец и я — смогли подарить ей только самое плохое в жизни. И не смогли защитить от грязи.