Дом утех «Соблазн»

— С триумвиратом мои отношения закончились с этого дня, Таша, — коротко и тихо произнес Люц. А потом раскрыл возле себя портал и шагнул в него, исчезая. Я без слов поняла, куда. Наверняка проведать мою сестру. Дерьмо!

Я с яростью стукнула кулаком по кровати. Потом вскочила с нее, услышав, как хрустит под ногами штукатурка, подхватила одну из ножек и с криком швырнула в зеркало на стене.

— Да что б ты сдох, ублюдок! — вырвалось у меня, когда я вспомнила, из-за кого заварилась вся эта каша с борделем и с продажей сестры. — Я убью тебя! Найду и убью! — Я уже швырялась всем, что попадется под руку. Зеркало с тихим звоном треснуло, люстра жалобно звякнула и осыпалась осколками на пол. — Придушу и заставлю отрабатывать все зло, что ты нам причинил! Подложу под извращенцев, и пусть тебе во все дыры напихают!!!

Я с силой пнула книжный шкаф и, ахнув, схватилась за ногу и упала попой на пол. Черт. Так и палец можно сломать. Зачем я крушу все? Делу это не поможет. А вот холодный разум и связи — еще как.

Хотя сейчас мне казалось, что даже если сюда Марта зайдет, чтобы наказать за поведение — я наброшусь на нее и придушу, сомкнув на шее руки.

Я потрясла головой, закрыв глаза, и возвращая себе самообладание. Потерла ладонями лицо, с протяжным стоном выпуская горячий воздух из легких. Все, тихо, Таша. Ты сможешь. Все сможешь. Все исправишь.

Открыла глаза. Комната походила на поле боя — люстра разбита, кровать сломана, пол усеивает ровный слой белой штукатурки.

Стоило мне посмотреть в дальний угол, как сердце тревожно ударило в груди, а по коже пробежал неприятный и липкий морозец.

Баред черной тряпочкой лежал на полу, вытянув лапки и закрыв глаза. Черная шерстка казалась неопрятной и грязно-серой из-за пыли. Над тельцем животного поднимался темный дымок.

Господи. Мы что, убили кота? Ешки-поварешки. Как так вышло-то? Рядом с ним я не заметила ничего, что могло бы его ранить. Я ненароком вспомнила, как он любил торчать под кроватью, и застонала обреченно. Конечно. Наверняка кровать рухнула на него, а он выполз потом из последних сил и умер.

Какая дурацкая смерть… Прости, котик, меня-дуру.

Я отвернулась, не в силах смотреть на тельце, которое выглядело так жалко и беззащитно сейчас. В груди поселилось гадкое и тянущее чувство вины. Надо его похоронить. Положить в какую-нибудь коробочку и закопать во дворе борделя. Ему же тут нравилось…

Я открыла дверцы и принялась рыться в шкафу с одеждой, подыскивая подходящий гробик для животного. Коробка нашлась одна — забитая чеками и ярлычками от одежды. Не сильно большая, но должна подойти.

Вытряхнув весь мусор из нее, я забрала коробку, захлопнула двери шкафа и повернулась к коту.

Коробка выскользнула из ослабевших внезапно рук и с тихим стуком упала на пол.