Сборник коротких эротических рассказов

Удар был нанесен по самому чувствительному месту, по душе, в которой зарождалась любовь.

— Пойду, поставлю— кофе, — вышел. Вернулся. Стоит у окна, смотрит на пустынную площадь. Взял за плечи, повернул, в глазах слезы. Прижал к себе, молчу. Захочет — сама скажет. Нежность меня переполняет, поглаживаю спину у лопаток. Через минуту высвободилась, легла на спину.

— Хочешь. Я тебе скажу, что Женя не сказал?

— Необязательно, — я примерно представлял уже о чем речь.

— Я — проститутка!

— Ну и что? Обыкновенная? Вульгарис?

— Нет, зачем же? Валютная, со знанием языков… Если тебе приятнее, путана, ночная бабочка, можно международная блядь… Как тебе хочется.

— Мне никак не хочется."

"— Послушай, — я сел на ковер у постели, — я не знаю. Что мне хотел сказать Женя, я не знаю, говоришь ты сейчас правду или нет, я просто не хочу знать о тебе ничего плохого… Мою душу переполняет нежность к тебе. Ты мне мила, и хочу тебя… Скажи, нуждаешься ли ты в моей помощи, если да, я сделаю все, что смогу. Я не болтун, это действительно так…

— Ты мне очень хорошо поможешь, если перестанешь стерильными ручками копошиться в моей гнусной душе.

Понял?

— Понял! — и ушел варить кофе.

Нарезал тортик, прикатил столик с дымящимися пахучими чашками, положил сахар…

По высшему разряду берешь, кот?

Слез уже не было. Она успокоилась и я прижался к ней.

Она подняла лицо и дала губы. Стало прохладнее, набросил на плечи простынь…

— Шампанского больше нет?

«Всо ест, моя лапошка!» — сказал я с армянским акцентом.

По пути взболтнул бутылку, чтоб развлечением больше было. Облил ей живот, тут же принялся вылизывать, она сказала: «Потом».

Выпили шампанского, попили кофе.

Говорит: «Достань коробку, что там?» Я достал, показал ей порошочек номер 43: «Я выброшу?» «Выброси». Спустил в унитаз. Она с удовольствием доедала тортинку. «Кушать хочешь?» «Потом. Иди ко мне.» Обнял я ее всем, что у меня было, прижал к себе маленькое, гибкое прохладное тельце, глажу ее со всех сторон, вылизываю пролитое шампанское с грудочек и животика, целую глазки, носик..

— Иди… Я хочу тебя! — нервно, даже с надрывом, потянула голову к себе.

— Не могу… Я дал слово офицера!

Она остановилась, настроение ее мгновенно сменилось и она задушевно проговорила: «Дурак, и не лечишься».

И я осторожно снял с нее невесомые трусики. Прижалась к моим губам и пока я не избавился от своих трусов, крепко держала язык. Потом подняла меня на вытянутые руки, раздвинула ножки и сказала, открыто глядя мне в глаза:

— Вдуй мне, милый, так, чтобы матка разорвалась. Понял?

— Я понял.

Вошел осторожненько. Осмотрелся. Второй раз с горлышком матки познакомился. В третий — и дальше уже по самому горлышку. Вылетал и из нее до головки и бил, бил.