Сборник коротких эротических рассказов

Ведь если любовь — мелодия, должны быть и инструменты для ее исполнения. Людочка была таким инструментом. Не обязательно на продажу, но ведь и было, что продавать…

— Кушай, потом додумаешь…"

"Я отодвинул столик в сторону, вынул из пальчиков вилку и нож, стал на колени перед ее креслом, раздвинул прекрасные ножки, проложил их себе на плечи и приник к губкам. Прохладные с внешней стороны, они были горячими изнутри, ласковые, поросшие редкими маленькими и немного влажными. а вот и влагалище, и до лампочки мне, что здесь до меня побывали сотни пенисов и грязи никакой нет, потому что я в ногах у женщины, которую, наверное, уже люблю.

Я ей говорить об этом не буду, но для себя я это уже знаю. Любить ведь можно только Женщину и любить все, что у нее есть без исключений и изъятий. Ласкаю я ее так уже долго-долго, а она пальчики мне в волосы запустила, шевелит ими в задумчивости, и говорит так нежно, что у меня в глазах защипало: «Давай покушаем, милый, ты мой. время у нас еще есть…»

Отпустил. покушали, мясо еще не остыло. Запили его сухариком, добавили коньячка из кружек.

Достал я ее из кресла, поносил по комнате. Положил ножками на подушки и головой между ними забрался. она моего малыша в губки взяла. я на спине, она — сверху. Долго так… нежно. Без напора. Перебралась к моим губам, язык достала, играется. а пальчики ее по телу моему бродят, мышцы мне разминают, кожу пощипывают. В общем, птица феникс опять восстала из пепла и применения своего требует. А в душе творится такая праздничная карусель, такое мелькание восторгов и радостей, что еще немного и вокруг моей головы свечение начнется.

Пенис мой набух и закаменел, что и применять его опасно, на бедрышке ее пошевеливается, она его чувствует, конечно, но команды не дает. И мне хорошо с его боевой готовностью, радостно от возможностей…

Не могу больше так… опускаюсь на ковер, языком вылизываю впалый животик, три ложбинки продольные, посередине и по краям, пупок ее маленький, ребрышки ее с одной стороны и холмик мягенький с другой. Оторвался. Дышать нечем. сижу на ковре, отвернулся от нее, стараюсь в себя придти.

а член торчит, как дубина стоеросовая, и громко так-кричит на меня, ругается. Лапочка видно что-то тоже услышала, выбралась из постели и села на этот обелиск. вобрала в себя, пошевелилась немножко, устраиваясь поудобнее и начала вбирать его в себя движением ко мне и вверх и обратно. Я ее попочку в нужное время согнутой рукой к себе прижимаю, глазки ее у меня под носом и целовать их мне очень удобно.

Долго так продолжаться не могло.