Сборник коротких эротических рассказов

Коленки у нее устали, встала на ножки, губочки дала поцеловать, повернулась спиной, села опять на обелиск, осталась на ножках, я ее за грудочки-колобочки к себе прижимаю, поднял коленки, чтоб ей было за что держаться, а она вверх пролезет по обелиску, подумает там о чем-то своем и тихонько так опять вниз опускается, посидит секундочку на лобке моем шершавом, попочкой его поощущает и наверх лезет. Я понемножку колени опускаю и лапочка все больше клиторчиком к основанию пениса прижимается и начинает понемножку ее мелкая дрожь пробирать. Легла уже на мои ноги и попка перед носом у меня запрыгала быстро-быстро.

Чувствую, я уже к последнему виражу подхожу и финишная прямая перед глазами. и у лапочки, судя по ее подпрыжкам страна восходящего наслаждения перед глазами появилась, а она уже из сил выбивается, и остановиться не может и сил подпрыгивать уже нет. взял я попочку в обе руки и с размаху раз, десять насадил на кол и взорвался.

Малыш-проказник вылил в нее что-то, а сам почти что и не уменьшился. Как его разобрало!

Она лежала на моих ногах без движения и, кажется, даже не дышала. я поднял ее попочку к своим губам, поцеловал в булочки.

Длинными каплями на мои бедра сочилась сперма. поднял на руки, отнес в ванную.

Вернулась в постель, прижалась.

— Ты на меня больше не сердишься? — она закрыла рот рукой.

— А зачем ты меня долго так за нос водила?

— А если б я тебе сразу дала, ты бы мне стихи читал? А в общем-то и не в этом дело… Ты ведь мне еще там понравился и я тогда еще знала, что только от тебя зависит… Но еще и дело в том… Не хочется мне говорить об этом, но ты считай, что я это себе расскажу… Мне надо от многого избавиться… Точку жирную поставить…

Я укрыл ее, прижал к себе так, чтобы кроме губок ничего у нее не шевелилось и только иногда касался губами губ.

"

"— После того, как папу убили, мы с мамой очень плохо жили. Кушать иногда нечего было. мама пошла работать на кондитерскую фабрику, но… появился этот Василий Иванович— они часто пили, он ночевал у нас. сначала они хоть ждали, пока я усну… потом перестали. Так что под окошком у мамы, когда ты на озере меня водил слушать, это песни моего детства. Квартира была хрущевка двухкомнатная, я в маленькой, они в большой, проходной. Через год, примерно, мне десять еще не исполнилось, он меня изнасиловал.

тряпок в рот натолкал, чтоб не кричала… Справился. мама пришла с работы, увидела кровь на ножке… потом его посадили на шесть лет. «Дяди» к маме приходили, но такого больше не было. Вернулся и опять к нам. Работал где-то, но главное у него было… тебе это не надо. Деньги пошли, хорошо стали жить, мама говорит. — «Видишь, как надо жизнь устраивать» она тогда не знала, что он меня в первую же ночь, как вернулся… потом уж обеих в постель брал и всяким мерзостям учил.