Единственная для Хранителя Закона

В общем, с ней произошло то, что должно было произойти лишь десятилетие спустя, — телесная трансформа превратила звонкую воздушную красавицу в согбенную старуху с больными суставами.

Добрая Нольвен тут же забрала ее в городской дом исцеления и, пока мы все удивлялись мягкосердечию, нежданному от проклинательницы, она принялась водить туда студенческие экскурсии.

— Наши дети должны знать, чем чреваты имперские глупости! — запальчиво возвестила она.

И мы не нашли что возразить. Ведь формально это были не экскурсии, а практика по уходу за особенной больной.

— Подслушиваешь? — Меня со спины обнял Гел.

— Не-а, просто не хотела мешать. — Я повернулась к нему и прижалась к его груди. — Как оно?

— Мы послали Империи подробное письмо и закрыли границу, — Гел пожал плечами, — ты же помнишь.

— Прошла неделя. — Я улыбнулась.

— Прошла неделя, — согласился он. — Наши границы были атакованы, но щит все выдержал. Сейчас там какой-то жутко важный старик размахивает белым флагом. Но… Знаешь, мы сделали вид, что пока ничего не видим.

— Почему? — оторопела я. — Мы же вроде бы этого и дожидались.

— Да, понимаешь, — мой муж потер затылок, — так вышло, что Империя-то нам и не нужна. Оттуда к нам ничего не ввозили. Красители мы заменили своими, сладости и вино… Не знаю, стоит ли оно того?

— Я не политик, а простой проектировщик зелий, — задумчиво протянула я, — но знаешь, если стабильное, хорошее и качественное зелье вдруг накрыть крышкой, да еще и прижать эту самую крышку — оно рванет. Когда-нибудь, в зависимости от ингредиентов и температуры пламени.

— Вот потому мы и делаем вид, что ничего не видим, — кивнул Гел. — Сейчас Совет Кальстора спешно сочиняет новые торговые договоры. Так что завтра-послезавтра мы заметим этого переговорщика и пригласим его в промежуточную зону. А там, глядишь, через пару лет твой дед сможет посмотреть на правнучку."

"— Правнуков, — поправила я мужа. — Грег наш сын, Гел. И если мой дед не сможет этого принять… Что ж, его почти не было в нашей жизни, мы немногое потеряем.

— Мне казалось, ты его простила. — Гел увлек меня в сторону от детской.

— Я написала ему письмо, — поправила я мужа. — Мне было интересно, как он понял, что Кирвалис опасен.

— Он ответил? Потому что от самого Кирвалиса мы не добились ничего. Он пускает слюни и в пыли рисует худую женоподобную фигуру с длинными волосами.

— Ответил, — я вздохнула, — письмо было сильно повреждено — видимо, барьер счел его опасным. Или я не знаю. Дед не знал, что Кирвалис опасен лично для меня, но он знал, что мать и отец Кирвалиса — брат и сестра. Он просто хотел здоровых внуков. Глава рода, дед Кирвалиса, умер два года назад, а с ним умерла и клятва моего деда.

Не договорив, я просто прижалась к Гелу.