Единственная для черного дракона (СИ)

Его ясно голубые глаза полные слёз и такой невыразимой боли на долю секунды шокировали меня. И только сейчас я смогла понять, что он с силой сжимает моё запястье, заставляя отстраниться от флейты.

— Остановись, — прошептал он, срывающимся голосом. — Это слишком, — выдохнул Ирдари, падая на колени и закрывая уши руками уткнулся лбом в песок.

Некоторое время я не решалась трогать его.

В сумерках не было слышно ничего кроме его шумного дыхания. Его тело казалось вылепленным из камня. Каждая мышца взбугрилась, четко проявляя свой контур под кожей, его руки мелко подрагивали.

В какой-то момент он словно выдохнул глубже обычного и упал на бок. Его глаза казались мутными, словно их застилала пелена и далеко не сразу я смогла понять, что это и впрямь слёзы.

— Ч-что с вами? Может позвать кого? — всё же отважилась спросить я.

Он лишь отрицательно покачал головой, прикрыл глаза, а когда снова открыл их, казалось, полностью взял себя в руки.

— Дай мне пожалуйста одно обещание, Фэй, — неожиданно попросил он.

— Какое? — честно сказать, я так перепугалась в этот момент, что готова была пообещать, что угодно.

— Больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволяй посторонним услышать твою игру…

— Что? Это то тут при чем? — не выдержав, решила спросить я.

Я так долго хотела получить этот инструмент не для того, чтобы держать его под кроватью!

— Ответ «просто пообещай» тебя не устроит, не так ли? — изогнув бровь, поинтересовался он.

— Определённо, — кивнула я."

"— В твоих руках это уже не просто музыкальный инструмент. То, что ты вложила в неё, когда начала играть…та эмоция, что это? Тоска? Боль? Мне казалось у меня сердце вырвали из груди, — он сказал эти слова, и я едва поверила своим глазам, когда его голос неожиданно надломился и он сглотнул тяжёлый ком в горле.

 — И, если ты вдруг подумала, что я нежный чувствительный цветочек, который плачет над сентиментальными песенками, то я тебе сразу скажу, что это не про меня! — пристально посмотрел мне в глаза Ирдари, отчего-то я поняла, что он ни грамма не шутит. — Есть одно правило среди высших демонов Алмао, — через какое-то время он заговорил вновь, — кодекс мастера и ученика. С того момента, как я признал тебя своей ученицей мы будем делить одну судьбу на двоих…

Сказать, что формулировка мне не понравилась это не сказать ничего! Есть у меня уже один благодетель с претензией на мою судьбу!

— Не в этом плане, дурёха, — расхохотался мастер, заметив то, как меня напрягло его признание.

 — Это своего рода идеология. Ты мой ученик, а я твой учитель. Твои проблемы касаются и меня и мой долг наставлять тебя, помогать и подсказывать столько, сколько будет возможно. Как и тебе следует уважать, почитать и прислушиваться ко мне.