Единственная женщина на свете

Не знать, не думать, что все в один миг могло измениться и никакие слова уже не будут иметь значения. Пусть я умру раньше, чем узнаю… за минуту, за секунду раньше…

– Вам бы прилечь. – Рядом стоял мужчина в белом халате и хмуро смотрел на меня. Смысл сказанного дошел не сразу.

– Прилечь, – повторила я.

– Да. Отдохнуть.

– Он…

– Операция прошла успешно, – торопливо заговорил врач. – Будем надеяться… – Он улыбнулся ободряюще, а я свалилась в обморок прямо ему под ноги.

Понемногу ощущение реальности возвращалось, а вместе с ним и понимание, что произошло. Выглядела я заторможенной, это позволило врачам прийти к выводу, что я успокоилась и в их внимании больше не нуждаюсь. Я от души сказала им «спасибо» и вскоре уже стояла на улице. Мысли путались, но на одной я смогла сосредоточиться. И довольно уверенно направилась к стоянке такси. Назвала адрес Димкиного офиса. Недавнее отупение сменилось жаждой деятельности. Очень хотелось что-нибудь разнести вдребезги, яростно, с остервенением. Смотреть, как разлетаются осколки, и бить вновь. Вот в таком приподнятом настроении я и явилась к Димке. Охранник на входе сонно взглянул на меня, а я смогла выжать из себя улыбку.

– Я к Ломакину. Он здесь?

Парень кивнул, а я прошествовала в приемную. Секретарь приподнялась из-за стола, уловив мои намерения оказаться в кабинете шефа без доклада:

– Минуточку…

– Заглохни, – предупредила я, должно быть, прозвучало это убедительно, потому что девушка больше не сказала ни слова, с места не сдвинулась, и я беспрепятственно вошла в Димкин кабинет.

– Глазам своим не верю, – весело начал он, а я, в три шага достигнув стола, схватила тяжелый чернильный прибор и запустила им в окно. Стекло звякнуло, а прибор оказался на асфальте, надеюсь, не причинив прохожим вреда. Димке он все равно не нужен, пылился без всякой пользы.

– Твою мать, – рявкнул Димка. – Ты спятила, что ли?

– Он его не убивал, – заорала я. – Это я, я убила твоего отца!

Не знаю, чем еще я смогла бы запустить в окно, но Димка, вскочив, сгреб меня в охапку. Я орала, билась в его руках и даже кусалась, а он, стискивая меня все крепче, тоже орал:

– Уймись, дура. – В кабинете появилась перепуганная секретарша. – Воды принеси. У моей подружки припадок на почве ревности. – Он тряхнул меня, тут и секретарша с водой подскочила. – Она вообще-то ничего, – заявил он, сунув мне в руки стакан. – Припадки не чаще трех раз в неделю. Найди кого-нибудь стекло вставить. И кофе, кофе свари.

Вода стекала по подбородку, зубы бились о стакан, выстукивая замысловатую дробь.

– Успокоилась? – спросил Димка. – Сядь. Начнешь снова вещами швыряться, дам в ухо. – Он подтащил меня к дивану, посадил, сам устроился рядом, положив руку мне на плечо. – Появление было эффектным.