Единственная женщина на свете

Подала заявление в педагогический, экзамены сдала на тройки. В этом месте Милка обычно кривилась и поясняла: «Тяга к знаниям ей от мамаши досталась». На платное обучение денег не было. Однако домой Ольга не вернулась, нашла работу и стала жить у тетки, то есть у Эммы Григорьевны, решив попытать счастья на следующий год. Совместная жизнь дружбу сестер только укрепила. В то время они стали еще ближе, Милка везде ее с собой таскала, заявив как-то: «Надо ее поскорее замуж выдать, в институт она все равно не поступит, а мамаша и жена из нее выйдет просто загляденье». Ольга была невысокой блондинкой с кругленьким личиком и серыми глазами чуть навыкате. Особым умом и впрямь не блистала, как, впрочем, и красотой. Тихая, улыбчивая и услужливая. Глядя на нее, я была согласна с Милкой: пожалуй, роль матери семейства подойдет куда больше, чем тернистая стезя российского учителя. Чтобы успешно сеять разумное, доброе, вечное, надо обладать хоть каким-то характером. А с этим у Ольги проблемы. По крайней мере, в то время Милка взирала на нее с печалью и бормотала: «Нам бы паренька непьющего, тихого, а главное, работящего. Чтоб деньги в дом волок и супружницу не обижал. А она ему и детей родит, и котлет нажарит, и по сто банок огурцов на зиму закрутит. Одна беда, парней таких днем с огнем, а если и пасутся где, то в местах далеких и неизведанных».

Своих намерений пристроить сестру Милка не оставляла, пока та, ко всеобщему удивлению, не взяла свою судьбу в собственные руки. Уволившись из фирмочки, где подавала кофе немногочисленным сотрудникам и следила, чтобы в туалете всегда была бумага для известной надобности, Ольга вдруг подалась в официантки, и не куда-нибудь, а в ночной клуб «Бордо», который, по мнению граждан, мало чем отличался от борделя. Эмма Григорьевна пила капли, а Милка орала так, что я, как раз в тот момент приблизившись к их дому, слышала эти вопли, стоя во дворе. Само собой, я сочла за благо смыться и о причине семейного праздника узнала позднее. Капли и вопли привели вовсе не к тому результату, на который рассчитывали: Ольга не только осталась работать в «Бордо», но в тот же день покинула родственников и сняла квартиру на пару с двумя девицами, которые исполняли в клубе танцы у шеста.

– Вот уж подходящая компания, – свирепела Милка и собиралась проклясть сестру, но довольно быстро передумала. Встречи их в то время заканчивались громкими ссорами, то есть громкими они были благодаря моей подруге, которая все еще надеялась вразумить сестрицу. Та, повесив голову, покорно вздыхала и, подозреваю, мало что слышала из Милкиных увещеваний.

– Оставь ее в покое, – как-то посоветовала я, испытывая к Ольге нечто вроде симпатии.