Единственная женщина на свете

По выходным, если у Милки выдавался свободный день, Ольга с дочкой приезжала в наш город, втроем они отправлялись то в зоопарк, то в кукольный театр. Милка давно уже успокоилась и решила, что нет худа без добра.

– Никого путного все равно бы не нашла, а чем с алкашом мучиться, лучше уж одной, – вынесла она вердикт, но время от времени все-таки задавалась вопросом: – Кого она там подобрала, в этом Иванове?

Однажды я, устав от ее затяжных монологов, заявила с некоторой долей язвительности:

– Какое, на хрен, Иваново? Твоя племянница что, пятимесячной родилась?

Это повергло Милку в долгие раздумья.

– А ведь точно, – сказала она, придя в себя. – Ребенок абсолютно нормальный, то есть родился вовремя. Я медицинскую карточку видела, когда ее на прививку возила. Так зачем она в Иваново поперлась?

– Должно быть, не хотела, чтобы кто-то узнал раньше времени о ее интересном положении.

– Думаешь, она от этого козла пряталась? Он был против, а она хотела сохранить ребенка? Что ж за гад такой? Пока она у нас жила, у нее вроде никого не было… И что ты по этому поводу думаешь?

– А на фига мне думать? – искренне удивилась я, а Милка кивнула:

– Знаешь, что я тебе скажу? Она туда уехала для того, чтоб никто ничего не знал. Ага. Собиралась родить и оставить ребенка в роддоме. Но потом… не смогла. Она хоть и дура, но человек хороший.

Это было похоже на правду, по крайней мере, объясняло внезапность отъезда Ольги в другой город и нежелание видеться с родней. К тому моменту вся эта история мне успела здорово надоесть, тем более что, по большому счету, закончилась она хорошо: у Ольги и ее матери появился смысл в жизни (которого, кстати, нет у меня), а Милка могла себя поздравить, что, как всегда, оказалась права.

Мои размышления были прерваны Эммой Григорьевной.

– Фенечка, притормози, что-то мне нехорошо.

Я остановилась, Эмма Григорьевна немного прошлась, обмахиваясь платочком. Движение на дороге особо оживленным не назовешь, и все-таки я забеспокоилась, оттого и присоединилась к ней. Эмма Григорьевна, обняв меня, положила голову мне на плечо и прошептала:

– Не дай бог, Фенечка, пережить собственных детей. Врагу не пожелаешь. За что нам с сестрой такое? У нее хоть внучка осталась, а у меня…

Кое-как успокоив женщину, я повела ее к машине.

Через двадцать минут мы въехали в ничем не примечательный райцентр. Обветшалые дома, построенные еще в середине прошлого века, сменили многоэтажки, площадь с памятником Ленину, напротив дом с колоннами, с развевающимся на ветру трехцветным флагом. Восемьдесят тысяч жителей, две фабрики, хлебозавод. Вот, пожалуй, все, что я знала об этом городе. Поселок Красноармейский находился километрах в десяти западнее. Дорога шла через лес.