Ее сердце

Безупречная, красивая, холодно-спокойная Гермиона Грейнджер, в бывшем замужестве Уизли. Так и слышу ее ледяной хрипловатый голос: «Ты теряешь лицо, Гарри»…

— Ты теряешь лицо, Гарри…

Я мотнул головой. Слуховые глюки пришли, добро пожаловать?

— Ну что мне с тобой делать? Если завтра опять не явишься на урок — я тебя уволю, клянусь Мерлиновыми трусами!

Опа… Вспомни говно, вот и оно… В раздумьях не заметил, как дошел до Астрономической башни, а там Грейнджер чихвостит Поттера за пьянку. Картина маслом. Всю жизнь мечтал. Как бы теперь не попалиться. Поттер-то с пьяных глаз может промахнуться, а вот Грейнджер — ни за что; размажет по стеночке ровным тонким слоем, никто потом не отскребет.

— Гарри, я серьезно. Больше покрывать тебя я не могу. Минерва меня превратит в мышь и съест живьем, если ты не бросишь пить.

— Брошу не раньше, чем бросишь ты.

Два раза опа! Грозная профессор Грейнджер — алкоголичка?!

— Я, в отличие от некоторых, уроки не прогуливаю и на детей перегаром не дышу. И руки у меня не трясутся.

— Ну что я, виноват, что мне антипохмельное не помогает?

— Естественно. У тебя уже вместо крови огневиски. Какое уж тут антипохмельное…

— Ладно. Считай, что я внял. Давай… за упокой, что ли…

Вздох.

— Давай…

Тихий звяк.

Явственно слышу шорох своей плавно отъезжающей крыши. Профессор ЗОТИ Гарри Поттер и декан Гриффиндора профессор Трансфигурации Гермиона Грейнджер напиваются на Астрономической башне. Я сплю?

— Неужели все это — наш приз за победу в войне?

— Гарри, не начинай. И так тошно…

— Скучаешь по нему?

Это он о Рональде Уизли? Ага, щас, скучает она. На нее без дрожи не взглянешь — замороженная, что твоя ледышка.

— Ох, Гарри…

— А по Рону?

Три раза опа. Нет, я отказываюсь даже пытаться что-то понять.

Грейнджер красноречиво молчит.

— Понятно, — вздыхает Поттер. — Наливай.

Сваливать. Срочно сваливать. Пьяные Герои войны… бррр… почему никто не придумал заклинание слияния со стенами? Вот бы пригодилось.

— Что Джинни?

— Не упоминай всуе. Понятия не имею. Перед детьми не мелькает, и слава Моргане. От такой мамаши чего хочешь можно ожидать.

— Ты тоже не фея Драже.

— Я, по крайней мере, не оставляю годовалую дочку одну на ночь!!!

Изумленный вдох:

— Гарри…

— Что — Гарри?! Возвращаюсь с операции, время за полночь, Лили дома одна в истерике бьется… Я чуть со страху не умер — вдруг что случилось? А Джинни, видите ли, к подружке пошла в гости! Засосов на шее ей тогда, похоже, тоже подружка наставила…

Мерлин…

— Мерлин…

— Молчи и наливай.

— Молчу. Наливаю.

Кашель, сдавленное сипение:

— Плохо пошла…

Подобрав полы мантии, чтоб не споткнуться ненароком, я мелкими шажками двинулся прочь, молясь, чтоб преподаватели не засекли меня на открытом повороте лестницы.