Его одержимость

Мне надо быть сильной, но никто здесь мне не поможет.

А потом я проваливаюсь в черноту.

* * *Я дома. Родители вернулись, и все мы собрались отпраздновать их приезд. Ждем только Мерседес с семьей. Они опаздывают. А потом я слышу на крыльце тяжелые мужские шаги и встаю, чтобы открыть дверь.

Открываю и замираю: на пороге не муж Мерседес, а дьявольский Диего Рейес."

"Он смотрит на меня чудовищно жуткими глазами, бросает мне за спину увесистый кошелек с монетами, а потом больно дергает меня за руку на себя.

— Подъем, чика. Пора работать.

И он подхватывает меня на руки и уносит прямо из дома, а я пытаюсь кричать, но вдруг понимаю, что я уже не дома.

Вокруг полнейшая темнота, зато адский Рейес — настоящий. Он поднял меня на руки и куда-то тащит.

Я плохо вижу в темноте и ничего не понимаю. Только слышу, как деревянная дверь с грохотом ударяется о стену. А в следующий миг меня пронзает сильной болью.

Мое лицо протыкают сотни копий, и я понимаю, что больной ублюдок зачем-то затащил меня в душ.

Я пытаюсь увернуться и вырваться из его хватки, но не могу даже рот открыть — иначе захлебнусь.

Рейес шарится в темноте, и ледяная вода становится теплее.

— Проснулась, чика. Мокрая вся, — его голос хриплый и жуткий, как у животного.

Неужели он опять пьян? Я знаю одно: осыпать Рейеса проклятиями бесполезно. Иначе он снова взбесится и меня изнасилует. И теперь это будет намного больнее, по незажившей ране.

Надо сделать что-то другое, но что?!

Я отворачиваюсь от забивающих нос и рот струек воды и говорю:

— Ты тоже мокрый…

Получается слишком хрипло и как-то чрезмерно чувственно. Дьявольщина.

— Нужно раздеться, да? — его шепот обжигает мою кожу. — Погоди, чика. Сейчас.

Рейес, не спуская меня с рук, выходит из-под воды и нашаривает на стене выключатель.

Комната озаряется светом и я понимаю, что в темноте было лучше. Потому что под платьем на мне ничего.

И сейчас вся моя грудь облеплена тонкой мокрой тканью, а соски торчат от холода. Только для этого извращенца холод никакая не причина.

Его взгляд сгущается до невозможности. Я чувствую его на своей коже, как будто Рейес трогает ее руками.

— Соблазняешь меня, чика? Хочешь, чтобы о тебе думал? — хрипотца в его голосе пугает.

— Нет, — я мотаю головой, — ни в коем случае! Не надо обо мне думать!

— Тогда зачем ты сказала?.

А затем Рейес внезапно раздевается сам. Стягивает мокрую одежду и бросает на пол, а я невольно замираю, глядя на развитое мускулистое тело. Бронзовое, с перекатывающимися под кожей крепкими мышцами.

И то, что Рейес возбужден, к сожалению вижу тоже слишком хорошо. Его член пугающе огромный. Слишком большой для меня.

Меня начинает бить крупная дрожь.