Его одержимость

И нужно срочно убираться отсюда, пока Рейес не выскочил обратно и не увидел, как я морожу попу на полу.

Жалкая брошенная кукла.

Эта Фуэнтес права. Мужчины ценят гордых.

Рейес точно ценит только гордых, иначе даже не пытался бы меня развлекать, а просто запер бы в комнатушке и трахал, когда вздумается.

Пусть я родилась в нищей семье, я не дырка для слива спермы.

Моя прабабушка вообще родом из далекой северной страны. И в честь нее дома меня зовут Анхеликой. А ее звали Анжелик.

Я встаю с пола, оправляю платье и быстрым шагом отправляюсь в комнату для прислуги.

Там аккуратно, чтобы не задеть макияж, умываюсь.

Соблазн спрятаться около двери и подглядеть, с каким лицом Рейес выйдет от этой бабы, решительно пресекаю.

В комнате для прислуги пока никого нет. Но мне нужно время и полное одиночество, чтобы все обдумать.

Легче то, что теперь я в чужом доме. Здесь никто не знает о нас с Рейесом, кроме хозяйки, и мой позор никого не волнует. Никто не полезет ко мне под юбку проверять девственность.

Я — просто девушка из города, которую госпожа Фуэнтес решила взять на работу по своей прихоти.

Щеки горят. Рейес не опроверг рак, но об этом никаких сил думать нет.

"Я не видела, с каким лицом он от меня отказался. Он прижимал меня так, чтобы я его вообще не видела. Но в его голосе звучала настоящая ярость.

А еще он сказал про мою семью. И это точно не было угрозой.

Никто не умирает дважды. Если бы Рейес хотел их убить, мог бы прямо в деревне… получается, он намекнул, что мои родные в безопасности, и я могу не бояться угроз Фуэнтес?

Хочется верить, что он имел в виду и Мерседес.

Я чувствую невольное облегчение. Как будто мне становится чуточку проще дышать.

Их безопасность значит одно: мне надо бежать отсюда.

На столике стоят графин с водой и стаканчики. Я выпиваю несколько разом.

Как убежать из запертой со всех сторон крепости, где внутри есть все для жизни? Раз в неделю ответственные люди выезжают в город и делают глобальные закупки.

По крайней мере, у Рейеса так. И тут наверняка похоже.

Неожиданно включается рация, и я слышу голос Фуэнтес:

— Девочка, зайди ко мне.

Эта баба не хочет звать меня по имени. Ну и пусть.

Я прихожу к ней и понимаю, что она чем-то ужасно раздражена, но пытается это скрыть.

Как бы на меня не вызверилась.

— Что сказал тебе Рейес?

— Ничего, — я смотрю на ее туфли, — он был в бешенстве и выгнал меня. Велел проваливать.

— Хорошо… Видишь его? — Фуэнтес показывает мне фото того самого мужчины, который засек меня на дереве. — Это мой сын Рауль. Не попадайся ему на глаза, если не хочешь проблем.

— А если ваш сын прямо меня позовет?

Бандитка слегка морщится.

— Ты моя личная служанка и не обязана его слушать. Если он позовет — иди ко мне. Но пасти и следить за тобой я не буду.

Конечно, не будешь.