Его одержимость

Подумать только… Она сбилась со счета, овца чернявая!

— Анхела, так ты идешь?

Я беру аккуратно сложенные платье и лифчик — единственное, что у меня осталось на память от Рейеса — и следую за Пилар.

Она слегка выше меня ростом и с хорошей женственной фигурой. Лица у нас вообще не похожи.

Мы сворачиваем в боковой коридор, и тут я слышу мужской голос.

Невольно останавливаюсь, а Пилар неожиданно зажимает мне рот ладонью и шепчет на ухо:

— Это господин Рауль. Он любит больно щипать за грудь и задницу. Может, не заметит нас.

Но шаги приближаются, и я отчетливо слышу:

— Где ты, моя сладкая пронырливая обезьянка? Дом большой, но я обязательно тебя найду.

"Я решаю встретить его лицом к лицу. В конце концов, это всего лишь какой-то говнюк. Но Пилар сильно дергает меня за руку — настолько, что я чуть ли не падаю с ног и влетаю в подсобную комнатушку.

А Пилар молниеносным движением выхватывает одну из стоящих в углу швабр и просовывает ее палку в дверную ручку.

Спустя несколько мгновений дверь начинает истошно дергаться.

Пилар замирает, прижав ладонь ко рту, и по ее глазам я вижу, что и мне лучше застыть.

Дергание двери внезапно прекращается, но Пилар молчит еще несколько минут, а потом прочувствованно выдает:

— Больной урод!

Я киваю на дверь.

— Он часто так?

Пилар нервно выдыхает:

— Он постоянно так. Мы вечно прячемся в подсобки, в шкафы, под кровати, еще куда. В занавески кутаемся. Этот гребаный урод не пристает только к тем, кто старше сорока. Лучше бы ты пошла работать к Рейесу. Я-то вынуждена терпеть — я здесь родилась, а хозяева выбирают, кому где работать.

Меня смущает ее откровенность, но я не удерживаюсь:

— А он реально классный, этот Рейес? И ты с ним… правда?.

Пилар грустно улыбается.

— Больше восьми. Но только один раз. Мы знаем, что он так и любит госпожу Клару, а мы все ему просто… временное лекарство.

Я боюсь спугнуть удачу.

— А госпожа Клара его не любит?

— Хм… Ты вообще ничего не знаешь о хозяевах? Госпожа Клара умерла от рака восемь лет назад. Тогда ей было пятнадцать, а господину Рейесу восемнадцать. С тех пор он никак не может ее забыть.

Душещипательно. Но отчего-то я чувствую острейшее раздражение.

То ли из-за отвратительной «вечной» любви Рейеса, то ли мне дико не нравится, что он тоже умрет от рака, как его возлюбленная.

Я перевожу тему:

— Уже можно выходить?

— Угу. Думаю, урод ушел. Ты привыкнешь. Все привыкают. Только если ему попадешься, потом очень долго не сходят синяки.

Я холодею:

— Он что, сексом с вами занимается?

— К счастью, нет. Для секса у него проститутки, — Пилар нервно поправляет волосы, — служанок и поварих он просто очень больно тискает или может головой в воду засунуть. Некоторых сигаретами прижигал.