Эротические страницы из жизни Фролова

Виктор знал, что увидеть вечный зацеп в чертежах обыкновенный человек с налету не в состоянии, - даже самый сообразительный; это вообще очень трудно, ведь кончик решения всегда находится в какой-нибудь мельчайшей деепричастной мысли, которую различить может только тот, кто думает на том же языке, что и его создатель.

Поэтому его хотя и возмутило, однако ничуть не удивило, что бедолага шлифовальщик запорол эту работу, - он думал другим, обычным языком. И, конечно, ничего не видел. И видеть не мог.

И этим бедолагой, скорее всего, оказался Витька. Шлифовал, конечно, не сам, но, видимо, именно он подсунул детали обычному шлифовальщику.

Это можно было легко определить по характеру той напряженности, которая чувствовалась между Витькой с одной стороны и двумя его соратниками с другой. А может, и сам. Уж очень виноватым он выглядел. Есть такие любители казаться мастерами на все руки.

Виктору вдруг стало жаль его. И снова захотелось как бы защитить… Особенно в тот момент, когда разговорник передал Витьке слово для разъяснения непосредственных причин и следствий содеянной гадости. Эту глубокую растерянность в его глазах он уже однажды видел, - тогда, когда Катька заставила его раздевать себя перед ним и для него же, Виктора.

И вот теперь почти то же самое повторяется…

Ну какого черта лезть в такие дела напропалую!? Детали-то не просто дорогие, - бешено дорогие. Здесь простым выговором не отделаешься…

Однако, ощущение жалости продолжалось недолго, - до того самого момента, пока их взгляды, наконец, не встретились. Виктор просто опешил от неожиданности. И никак не мог сообразить, почему он сразу не понял главного, - тем самым емелей как раз и был этот самый Витька!

- Какого же х… ты это позволил? - недоумевающим тоном спросил он его, совершенно забыв, где они находятся и кто находится рядом с ними.

Дама подскочила своими бухгалтерскими глазками, как ошпаренная. Глаза шефа выпятились двумя пятаками из орбит в явной готовности выкатиться оттуда на стол. А уговорничьи моментально сузились, что-то лихорадочно просчитывая в воздухе над чертежами.

- Я такие вопросы не решаю, - совсем потупившись, ответил Витька.

- Извините, - растерянно пробормотал Фролов всем присутствующим, когда до него дошло, что именно он только что сказал.

И тут же вспомнил о священном правиле, установленном шефом, - накручивать, накручивать накручивать…

И стал старательно накручивать.

И вскоре заметил, как у шефа отлегло от сердца, хотя пятаки все еще блестели возмущением по поводу его безобразной выходки. Да еще при даме. До этого он и сам от Виктора ничего подобного не слышал.

- Сможем исправить? - своим, хорошо натренированным ""правильным"" тоном спросил он его.

- Не попытаться исправить такую вещь, - не только грех, но и преступление.