Эротические страницы из жизни Фролова

А ведь в глазах все еще страх. И чувствует, как и он, неизвестность ближайшего будущего…

Виктор открыл дочкину сумочку и взял пистолет. Вытащил обойму, выщелкал из нее шесть патронов. Седьмой оставался в стволе, и он не стал его трогать. Пусть пока там будет. Вернул патроны и обойму на место и, подумав немного, отнес пистолет в комнату и положил на тумбочку, прикрыв салфеткой.

Из ванной выглянула Светкина головка:

- Пап, дай сюда кандалы. Мне нужно их вымыть. Ладно, я сама.

И вышла, голая и мокрая, на ходу поясняя:

- Прежде, чем их куда-то выбрасывать, я должна тщательно смыть с них твою кровь.

Понимаешь? Посмотри на свои руки.

Потом взяла сумочку и извлекла оттуда ошейник и кожаные наручники. Он и не помнил, когда она их туда сунула.

- Это тоже в стирку. А пистолет где?

- На тумбочке. У нас в комнате.

- Правильно, у нас. Пусть остается заряженным, - сказала она очень серьезно. - Хлопни меня сюда.

Она кокетливо выставила ягодицы и он легонько шлепнул по ним ладонью в направлении ванной.

Как она может так быстро менять настроения?

Он изъял из сумочки все остальное и разложил на столе.

Кассеты перепутались, и он теперь не знал, на какой из них записаны они. Впрочем, какая разница? Все равно уничтожить нужно все. Он уже взял в руки пассатижи, как вдруг в голову стрельнула другая мысль, - может, наоборот, нужно оставить? Ведь это доказательство того, что они защищались…

И его вдруг снова охватил приступ жуткого, невыносимого стыда. Они… Она, а не они. Он валялся, как тряпка, пока этот бычара ее насиловал… Она все вынесла сама. И защитила их обоих сама. Сделала то, что должен был делать он… Еще и уничтожила все следы его пребывания там: ""Тебя здесь и близко не было, папа"".

Только сейчас до него дошел истинный смысл тех ее слов. И сейчас… Это о н а вчувствовалась в его состояние. Не он в ее чувства, а она в его. Она понимает, каким… жалким он себя сейчас чувствует… и старается теперь вести себя так, чтобы он не думал об этом, не страдал от этого… кокетничает даже… А он еще удивляется, как быстро она все выбросила из головы. Ничего она не выбросила. Ничего не забыла. Просто ведет себя, как взрослый человек, которому приходится отвлекать от тяжких мыслей беспомощного слюнтяя…

Нет, он не имеет права сам решать - что уничтожать, а что оставлять.

Вообще теперь не имеет права принимать самостоятельные решения по этому поводу без ее участия.

- Пап, слышишь, можно я тебя попрошу… - вдруг услышал он ее смущенный голос сзади себя.

От неожиданности он вздрогнул, а она, заметив это, сразу изменилась в лице, завиноватилась вся и обняла за шею, уронив на пол полотенце, которым прикрывала голое тело.

- Извини, извини папочка. Я нечаянно.