Эротические страницы из жизни Фролова

Боже! Она его ж а л е л а! Лучше бы провалиться сквозь землю…

- Ты собрался кромсать кассеты? - сменила она тему, заметив на столе пассатижи.

- А как ты считаешь? Кромсать или оставить?

- Конечно, кромсать.

- Это доказательство нашей невиновности…"

"- Не валяй дурака. Еще чего. Это нельзя смотреть никому. А мы и так ни в чем не виноваты. А тебя там вообще не было.

- Был я там, доченька, был.

- А я говорю, не было! Не было, и все!!!

- Ты о чем-то хотела меня попросить.

Она смущенно закусила нижнюю губу:

- Там, - метнула глазами на свой лобок, - помоги мне сбрить волосы, я сама порежусь.

Подмышками вечно режусь, а там еще неудобнее.

- Зачем?

- Противно. Они сплетались… с этим…

- Потерпи один день. Завтра к Ильиничне пойдешь, провериться надо. Обязательно надо. Потом сбреем. Я помогу, правда.

- Но мне же противно, - вдруг скривилась она, а уголки ее губ задрожали и задергались, - он же… мертвый труп.

И тут же разрыдалась, безвольно опускаясь и пряча свое лицо у него на коленях. Он подхватил ее, усадил верхом, прикрыл полотенцем, крепко обнял, и дал ей выплакаться, не говоря ни слова. Ей и не нужны были слова…

А минут через десять она подняла на него выплаканные глаза и сказала:

- Пошли… вместе домоемся… Мне страшно одной.

Я боюсь… его. И сбреем эти волосы. Там от него остались… не вычесываются, будто влипли, вросли в меня. Я так не могу. Ты это должен сделать, папа, - ты, - неужели ты не понимаешь? А Ильиничне я завтра что-нибудь совру.

Через полчаса они вернулись на кухню и сообща раскромсали все кассеты. Порезали на мелкие кусочки ошейник и кожаные наручники. Обрезали веревку с карабинов. Порвали на мелкие клочья свои носовые платки.

Все это, а также металлические наручники и ключи сложили в полиэтиленовый пакет, чтобы рано поутру выбросить с мостика в Красную речку, - там такого добра только и не хватает.

Пистолет после долгих обсуждений решили выбросить туда же, а отцу позаботиться о законном приобретении газового - и поскорее - на будущее, конечно. Ни в какую милицию ни о чем не заявлять, - это казалось им совершенно бессмысленным, поскольку и суд, и исполнение приговора уже состоялись сами собой, а заявлять на себя они посчитали нелепостью, тем более, что ни в добропорядочную милицию, ни в справедливый суд они, как и все нормальные граждане страны, никак не верили.

Маме рассказать все совсем не так, как было на самом деле, а как именно - они еще придумают и затем вызубрят во всех деталях, чтобы не сбиться. Иначе она с ума сойдет. Никому больше ни о чем, что касается сегодняшнего вечера, вообще не рассказывать. Никаких надуманных алиби не сочинять, - были дома да немного на улице, и все. Маму, бабушку и Сережку в это дело ни в коем случае не впутывать.