Эротические страницы из жизни Фролова

Взахлеб восторг,

Восторг взасос…

Тот самый восторг, который однажды он уже чувствовал…

И потом они чуть ли не в течение часа удивлялись тому, что с ними происходит. Это были совсем новые для них чувства и ощущения. Никогда раньше они не проникались друг в друга так глубоко и в то же время никогда не оказывались такими отдельными от своих половых органов - органов их наслаждения и их бессмертия. Никогда раньше им не приходило в голову наблюдать за теми как бы со стороны, - то с высоты, то с низины, то с отдаленных от них пригорков своего сознания - через поля, колышущиеся ковылем, через леса, шелестящие кронами деревьев, через океаны, причесывающиеся белыми гребешками волн, через пустыни, исчерченные узорами песчаных дюн, через глубокие овраги и пропасти, захватывающие дух глубиною пространства, через толпы людей, взирающих на них с недоумением и вожделением, через улицы и площади, через арены и ристалища, через города и поселки, через пушистые облака, обнимающие и ласкающие их своими еле ощутимыми поверхностями…

- Смотри, смотри… - задыхаясь, шептала Ирка, - это мы, мы с тобою, я и ты, только Я и Ты… мы всегда есть, мы всегда с тобой были, всегда были, сейчас есть, и навсегда будем…"

"- Это наверное потому, что мы испробовали чужих нам мужчин и женщин, - предположила Ирина, улегшись щекой и ладонями на его плечо.

- Может быть.

- Там в губах какие-то мышцы новые появились, что ли? Они выпячиваются и захватывают его, словно какие-то щупальца. Мне даже страшно становится. А в животе - вот здесь - какой-то вакуум образуется. Вот точно здесь, на совсем маленьком участке - там, где матка, только чуть глубже, потрогай.

- Мне тоже.

- Знаешь, я теперь почти уверена, что Танечка и Толик будут с нами. Они уже с нами. Это все подстроено. Заведомо подстроено. И ничего уже нельзя изменить.

- Ты думаешь о том, что говоришь? А Светка? О ней ты думаешь? Она ведь уже не только слышит нас. Она нас чувствует. Почти читает наши мысли и переживания. Знаешь, что она сегодня мне сказала? Что ты взмокрела на Толика до трусов.

- Да. Но мы помирились.

- При чем здесь - помирились?

- Она прощает меня.

- Как же ты будешь с ее Толиком, если она обо всем будет знать? Она же возненавидит нас.

- Она уже не девочка. Она женщина, Витя. Она будет с нами.

- Что ты мелешь? Она еще подросток.

- В день ее совершеннолетия ты ей разрешишь. Ничего уже не изменить, Витя. Так и будет, я знаю. Они - наша семья. Только пожалуйста, не трогай Танечку, пока Толик сам об этом не попросит. Я тебя очень прошу.