Эротические страницы из жизни Фролова

Призвала его наклониться, чтобы он увидел, что у нее внутри… Он видел, но ничего не соображал. Забыл даже, зачем они все это делают…

- Ну что там?..

- Ничего. Подожди. Потерпи немного.

От Иринкиных слов он вернулся к действительности.

- Смотри, - шепнула она ему, - надорвана, до самого края. И с этой стороны тоже. Она уже не девственница.

- Значит, он все-таки в нее вошел? - так же тихо шепнул ей он.

- Да, наверное.

- Но дальше совсем не видно отверстия…

- А у меня его видно?

- Да.

- Всегда, что ли? - удивилась почему-то она.

- Ну, не зияет, конечно, пока не разбужирую, но поперечная щелка почти всегда видна.

- Я же рожавшая… Может у нее так и должно быть? Попробуй пальцем.

- Нет, ты.

- У меня ногти.

- Что вы там шепчетесь!? Говорите громче. Я ничего не разберу.

- Ну потерпи же немного! - огрызнулась Ирка. - Мы все расскажем. Потерпи. Только если будет больно, сразу скажешь.

И повелительно махнула ресницами мужу.

Когда он прикоснулся к ее отверстию подушечкой пальца, она вздрогнула. Он слегка надавил между обрывками девственной плевы и, почувствовав углубление, попытался его слегка раздвинуть.

- Ой!

- Больно?

- Нет. Лоскотно. Ну, не лоскотно, а как-то так…

- Подожди, - шепнула Ирка и, быстро достав из тумбочки крем, смазала ему палец. - Попробуй так.

Он очень осторожно, в несколько приемов, попытался ввести кончик пальца в тугое отверстие. Палец легко скользнул по его краям, но обхватывался так плотно, что он боялся проникать вглубь более, чем на полфаланги.

- Что вы там делаете? Вы меня…

- Больно?

- Нет. Наоборот.

Тогда он медленно вошел всем своим пальцем, глубоко, ощущая по ходу движения влажную, гофрированную стенку влагалища…

А потом… она внезапно напряглась, с невероятной силой обхватила его палец, сжала его, словно тисками, и закричала:

- Больно! Больно, мамочка-а-а!

И, хотя он сразу же вытащил палец, она все еще кричала, а ее губки ходили ходуном, судорожно сжимались, вздрагивали и мелко-мелко дрожали, как это умела делать ее бабушка, только намного интенсивнее… Они сразу узнали настоящий острый приступ вагинизма, как описывала его им Елена Андреевна…

- Ну сделайте же что-нибудь, пожалуйста, сделайте что-нибудь!…

Ирка застыла от ужаса, а он дрожал всем телом, готовый расплющиться, умереть на месте, лишь бы ей не было так больно, его любимой дочурке… Совершенно не понимая и не осознавая, что делает, он вдруг кинулся к ней губами, обхватил ими ее плотно сжатое отверстие, будто стараясь всосать в себя ее боль… и она почти сразу начала расслабляться… и затихла… так же внезапно, как начала кричать…

- Мамочка, что это было? - спросила она через пару минут.