Это лишь игра (СИ)

– Давай мы тебя до дома довезем?

– Спасибо, не надо, – не поворачивая головы, цедит она.

Но зато пацаны у ворот расступаются, не говоря ей ни слова. С минуту мы идем молча. А потом она вдруг останавливается, поворачивается ко мне лицом к лицу и спрашивает:

– Горр, что тебе от меня нужно? Ты можешь хоть раз честно сказать?

– Хоть раз, -- хмыкнув, повторяю я. – Я вообще не вру, Третьякова. Это слишком утомительно.

– В самом деле? Ну врать же наших подбил?

– Я всего лишь предложил, -- пожимаю плечами. – Остальное – выбор каждого.

– Знаешь, я как-то смотрела сериал. «Шериф из преисподней».

– Я соблазнил Петьку? – у меня вырывается смешок. – Ты в своем уме?

– Ты прекрасно меня понял! Ты увидел его слабое место и надавил. Это ужасно.

– Нет, Третьякова, ужасно то, что ты не увидела его слабого места, хотя, как ты говоришь, близко с ним дружила. Ты бы поменьше смотрела сериалов.

– Ну ты, конечно, теперь гордишься собой, да?

– Нет, повод как-то мелковат для гордости.

– Тогда, раз ты такой честный, то и скажи мне честно, зачем тебе это?

– Что – это?

– Ну, всё то, что ты устроил.

Я отвечаю не сразу. Если серьезно, то я даже не знаю, что ей ответить. Что ее Петя – мудак, и меня это бесило, хотя не должно было? Что она не видела ничего дальше своего носа? Так и это, по большому счету, не мое дело. Что она зацепила тогда меня своими словами: «Ты – сволочь и подонок, а вот Петя – самый лучший друг…»? Ну это тоже ерунда. Не плевать ли, что думает обо мне какая-то там одноклассница, которую я до этого даже не замечал.

– Просто захотел. Захотел, чтобы ты знала правду.

– А тебе есть какое-то дело до меня?

Я пожимаю плечами.

– Тогда ответь еще на один вопрос.

Мы опять медленно идем дальше. Василий все понимает. Трогается с места и тихо ползет следом.

– Давай уж тогда откровенность за откровенность, -- усмехаюсь я. – Теперь твоя очередь давать честные ответы.

Она на миг теряется, потом кивает:

– Ладно. Спрашивай.

– Ты правда целовалась с Чернышовым?

Она снова останавливается. Смотрит на меня обескураженно. Затем горячо отрицает:"

"– Нет! Нет, конечно, нет! Это все глупые сплетни.

Она не врет, но почему-то смущается, даже опять слегка краснеет. Несколько секунд молчит, затем вспоминает.

– Теперь я спрашиваю.

– Вперед.

– Что вы наговорили про меня Соне Шумиловой?

Час от часу не легче. Потому что если Чернышова я вывел намеренно, то с Шумиловой вышло вообще случайно и по-идиотски.

– Да она просто… – начинаю я и замолкаю на полуслове. Потому что натыкаюсь взглядом на мать.

Она так и продолжала меня преследовать всю прошлую неделю.