\

Спусти на тормозах один такой проступок, бойцы могут почувствовать себя безнаказанными и начать грабить, убивать и насиловать. Поэтому командир и должен быть жестким. Дисциплина достигается отнюдь не сладким пряником, а харизмой и строгими наказаниями.

То, во что превратилась армия в последние годы, привело к целому поколению молодых бойцов, зацелованных в задницу. Дедовщина, конечно, бывает с перегибами и зачастую даже в плане телесных наказаний, командиры перегибают палку, однако… Без нее никуда. Человека нельзя заставить выполнять приказ, пугая какими-то нарядами, ведь он может просто упереться и изъявить свою личную неприязнь. А постоянно звать вышестоящее начальство, не всегда есть возможность. «Прокачка» в виде физической подготовки, тоже не влияет. Поэтому тут только вышибание дури.

— И что, где теперь бойчик? — спокойно спросил я, сидя на лавочке, под козырьком одной из уцелевших остановок. По пути мы решили устроить небольшой привал. Все-таки, оба инвалиды и с трудом выдерживаем долгие переходы.

— Что-что, ласковый теперь ходит, да парашу драит, — усмехнулся старшина, шумно выдыхая и укладывая автомат себе на колени. Воровато оглядевшись, он выудил из кармана пачку сигарет и зубами выудив сигаретку, чиркнул зажигалкой, припрятанной здесь же, в картонной упаковке. Затянувшись, он блаженно улыбнулся, выпустив сизый дым через ноздри. Сразу в нос ударил приятный запах качественного табака.

На такой запах явно могут подтянуться недоброжелатели, так что разведчик курил быстро, то и дело косясь по сторонам. Сигарета закончилась быстро, и старшина закурил еще одну.

— Что, с бойцами не покурить? — усмехнулся я, прекрасно понимая, что бойцы скорее всего бы расстреляли пачку, а зажимать сигареты у военных не положено. В нормальном коллективы рядовой может даже у майора попросить сигаретку, если тот уже стоит в курилке и курит. Потому что в курилке и бане, всем плевать на звания. Там люди, а не военные.

— Расстреляют, — хмыкнул он, выкидывая уже второй бычок и поднимаясь с лавочки. — Ладно, пошли, а то так до ночи будем идти. А мне еще ребятам надо принести что почитать. Представляешь, Ефимыч, нынче молодежь снова вернулась к книгам! Телевизоры не работают, телефоны бесполезны без интернета, вот юнцы и вспомнили, что в школе их оказывается учили смотреть на страницу и видеть знакомые буковки, складывая в слова, а слова в предложения. Мысль правда пока еще не до конца улавливают, но ничего. И до этого дойдет. Начнут изучать великую книгу мудрости. Боевой устав!

— Воистину, библия для военных, — тихо засмеявшись, встал на ноги, опираясь на трость и медленно ковыляя по дороге.