\

Дети как обычно грелись, кутаясь в одеяла, сидя перед телевизором и в который раз по кругу пересматривая мультики. Новые было уже не достать. Оставшиеся на рынке диски как правило носили порнографический характер, либо же классику кинематографа. Которая почему-то таковой стала. А включать детям «сумерки» я не хочу. Рано им засирать свои не подготовленные умы такой дрянью.

— Ну что, как сходил? — спокойно спросил Зяба, встречая нас со старшиной, с автоматом на перевес. По графику была его дежурная смена. Сергеич на пару с Захаровым чистили картофель на ужин, пока Виноградова была занята стиркой.

Не смотря на надежную защиту со стороны рыночных, мы решили организовать свое дежурство. Всякое может случиться. Вдруг опять какие гости заявятся. Не все же сейчас с добрыми намерениями приходят.

— Да ничего особо интересного, — я лишь пожал плечами. — Все как обычно. Тухло и вяло. Разве что, вон, народ потихоньку начинает книжками обмениваться. А так, блошиный рынок. Продают всё и вся. Заглянул я к «Мясу», ну, ты должен помнить, так вот, торговец там уже другой, а балерины, как и не бывало.

— А тебе-то какое до неё дело? — нахмурился Зябликов, явно вспоминая, о каком мясе идет речь. — Ну сбежала может куда. Я ж вон, сбежал из трудового лагеря, а ей явно попроще было свалить. Она ж считай прямо в городе находилась. Карателям она нафиг не нужна. Вокзальным тоже. Рыночные девок особо не принимают. Так что может и ушла в какой «дом».

Понятие «Дом» появилось у нас совершенно случайно. Сергеич пришел с вокзала и сказал, что дом из соседнего квартала хочет у нас попросить чистой воды в обмен на дерево. Там-то скважину никто не восстанавливал. Так и повелось, что любые вольные объединения выживших, кучкующиеся под одной крышей, зовутся «домами». Как правило это группы из бывших соседей, сбившихся в стаю семьями, возглавляемые советом из наиболее мудрых мужиков. Если не повезет, то из наиболее крикливых баб.

Через три двора, в сторону блошиного рынка, как раз расположился один такой «не везучий» дом. Где управление хозяйством и распределение ресурсов взяла на себя бывший завхоз детского сада. Сварливая и вороватая баба. Она и до войны-то имела не лучшую репутацию, а уж после. Задавила авторитетом всех желавших проявить лидерские качества, а с помощью мужа, у которого на руках был охотничий карабин, запугала всех, кто по глупости прибился к ее общине. По началу у нее был целый подвал, забитый народом. Сейчас же, осталось едва ли человек пятнадцать, да и те эксплуатируются по самое не могу. Детей и стариков она выгнала, оставив лишь молодых женщин, слабовольных мужиков, которые попросту не могут перечить «взрослой и умной» женщине.