\

Ну, а я все это время добросовестно настраивался на неминуемый конфликт, ибо, кроме главы рода Назаровых, пообщаться со строптивицей пожелало сразу двое Ирецких – Болеслав Янович, мужчина «лет тридцати», явно прошедший процедуру отката возраста, и Николай Харитонович, «его ровесник», судя по самодовольному и масленому взгляду, почему-то абсолютно уверенный в успехе предстоящих переговоров и уже считавший Сашу без пяти минут своей. Как и следовало ожидать, беседу начал Богдан Леонидович. Первым делом посетовал на дурную инициативу членов рода, почему-то смертельно обидевшихся на неразумную девчонку и в состоянии аффекта выбравших не лучший способ ее возвращения в лоно семьи. Затем толкнул пространную речь на тему излишней жесткости обучения в МАО, Высшей Справедливости и Истинного Великодушия. Когда закончил сотрясать воздух красивыми фразами, плавно перешел к моим подвигам во время межродовой войны с Доломановыми, назвал достойным сыном Отечества и… поблагодарил за защиту внучки от дурной молодежи. А в самом конце монолога предложил денег. В смысле, дал понять, что мой долг «настоящего мужчины» по отношению к слабой девушке выполнен, и он, как глава рода Назаровых, настолько впечатлен моей доблестью, что готов выплатить двойную виру за ошибки родичей. При этом открытым текстом меня, естественно, не посылал, но дал понять, что все остальные вопросы, ради решения которых он прилетел в Москву, меня не касаются, ибо к его роду я отношения не имею. За этот намек я и зацепился:- Я действительно не Назаров, а Нестеров. Однако с недавних пор решаю все вопросы, так или иначе касающиеся Александры Станиславовны. Так что можете продолжать – я весь внимание. «Жених» побагровел и заскрипел зубами. Видимо, врубившись в намек с костюмами в одном стиле, вспомнив принцип Императора Ингвара Ярого «Все, что происходит в Академии, в Академии и остается», сделав напрашивающийся вывод и озверев. Тем не менее, сваливать никуда не стал – уставился на меня ненавидящим взглядом и с хрустом сжал кулаки. Его родич отреагировал намного спокойнее – требовательным жестом заткнул Назарова-старшего, гневно сузившего глаза и уже открывшего рот, мило улыбнулся мне и вежливо попросил объяснить, почему. По возможности, поконкретнее. Я ответил не менее вежливо:- Прошу прощения за встречный вопрос, но мне бы хотелось понять, какое отношение вы, Ирецкие, имеете к Александре Станиславовне и по какой причине я должен что-либо объяснять именно вам. Не люблю, знаете ли, разглашать личную информацию посторонним. – Кто посторонние – мы посторонние?! – взбеленился Николай. – Да я ее жених!!! – Вынужден вас расстроить, но это утверждение не соответствует действительности… – притворно вздохнул я.