\

С одной стороны, выводы этой парочки помогали смотреть на изрядно поднадоевшую ситуацию под другими углами и добавляли ей «объема». С другой этот монолог заставлял уважать и самих «мыслительниц», и принятое ими решение. А с третьей предложение лепить из них то, что нужно мне, загоняло наше будущее в одну-единственную колею, в которой шансы выдать Сашу и Нату замуж стремились к нулю! кстати, последнее подчеркивалось в том числе и местом, выбранным ими для столь серьезного разговора. Кроме того, судя по тому, что творилось в их эмофоне, девчонки не только уперлись, но и решили идти до конца, каким бы он ни был. «Они видят в тебе не сильного одаренного, пребывающего на пике могущества, а единственного достойного мужчину во всей Вселенной. Хотя прекрасно знают, что ты находишься во всеимперском розыске, а твой род практически уничтожен…» – напомнила память, пока я анализировал плюсы и минусы каждого из возможных вариантов будущего. Потом поставил себя на место этой парочки, представил, как эти самые варианты выглядят с их точки зрения, и расстроился, убедившись в том, что их решение выглядит и достойным, и единственно верным. А девчонки, почувствовав тот раздрай, который творился в моих эмоциях, сочли необходимым меня дожать. – Яр, судя по тому, что читается в твоем эмофоне, ты почему-то не учитываешь несколько важных нюансов! – криво усмехнулась Наталья. – Вспомни, полтора часа назад мы с Сашей вытребовали у Лады разрешение наказать единственную прихлебательницу будущей княгини Шуваловой, особы, уже продемонстрировавшей свою мстительность. А перед тем, как отрезать грудь и опалить череп, подняли линзы шлемов, дабы Горюнова и ее свита как следует запомнили наши лица. Хотя могли сохранить инкогнито и, тем самым, воспользоваться единственным более-менее реальным шансом как-то дистанцироваться от тебя и твоей жены. Скажи, ты чувствовал в нас хоть тень страха или сомнения? Я отрицательно помотал головой. – Ты почувствовал в нас страх или сомнение в тот момент, когда мы описывали наиболее вероятные последствия войны с Горюновой и ее свитой или заявили, что рассчитываем всего на два года жизни? – спросила Саша. – Нет… – нехотя буркнул я. – А ведь мы далеко не дуры и прекрасно понимаем, каким кошмарным может стать финал неминуемого конфли-… Так, стоп! Общие фразы только навредят… – внезапно воскликнула блондиночка и рубанула правду-матку в стиле Рыжей: – Яромир, все оставшееся нам время мы хотим прожить в любви и согласии. В смысле, любить и быть любимыми… хотя бы раза два в месяц и без каких-либо обязательств с твоей стороны: если выживем, то после окончания войны вернемся к предыдущим договоренностям, если нет, то уйдем из жизни по-настоящему счастливыми.