\

Там Марий отдёрнул штору на единственном окне, принялась затапливать крохотную переносную печь. Роза уселась на кровать, сказала:

— Я хочу отправиться в лагерь королевской армии.

— Как парламентёр? — Юноша бросил в печь несколько сухих щепок, достал трутницу.

— В некотором роде. — Роза провела ладонью в белой перчатке по одеялу. Кровать рыцаря была застелена очень аккуратно. А ведь при нём не было слуги, за своим бытом Марий следил сам. — Мы с Жанной тайно проникнем в лагерь ночью и посмотрим, какие там настроения. Ты нас доставишь на равнину, чтоб мы пришли не со стороны ущелья.

— Как тогда, у реки? — Огонь в печке разгорелся. Марий придвинул к кровати единственный в доме стул, опустился на него, играя трутницей. — Когда спасали Минерву?

— Ага. Даже маскировка будет та же. Под монашек.

— А если вас узнают? — рыцарь сдвинул брови.

— На самом деле я даже хочу, чтобы кое-кто нас узнал. — Роза надеялась, что её улыбка стала загадочной. Она отвела взгляд и сложила ладони на коленях. — Может, нужных людей в лагере и нет, армия ведь разделилась. Но если есть — я намерена переговорить с ними."

"— Это большой риск. — Марий поставил трутницу на пол, наклонился к Розе. Коснулся её пальцев своими. — Вас могут выдать.

— Ну, со мной же будет Жанна. — Юная волшебница поймала ладонь рыцаря, мягко сжала её. — Она просто убьёт всех, кого надо, и приведёт меня в ущелье. Не переживай.

— Отправимся этим вечером?

— Да. А пока у нас есть время — предлагаю использовать его с толком. — Роза чувствовала, что краснеет, но останавливаться было поздно. Она принялась медленно расстёгивать пуговицы куртки. — Ещё не жалеешь, что поцеловал меня?

— Ни на мгновенье, — мотнул головой рыцарь.

— Тогда… продолжим? — Девушка распахнула куртку и откинулась на кровати. Берет упал с её головы. — Советы нужны? У меня есть опыт… маленький.

Марий тихонько рассмеялся:

— Я знаю основы.

Когда-то знакомая эльфийка-маг учила Розу, что голос не менее важен, чем ласки и поцелуи. «Сладкие стоны оформляют близость двух тел, как музыка на богослужении сопровождает близость множества душ, — говорила остроухая приятельница, сидя за столиком в их общей с Розой комнате и потягивая запрещённое для студентов вино. — Но музыка не должна превращаться в какофонию. Это тоже искусство. Плачь, смейся, стони — но чувствуй момент. Хотя молчать не стоит в любом случае». Однако была одна проблема — драконий слух очень тонок. Жабка легко могла услышать их сквозь стены домика и дракошни. Потому, когда Марий задрал шёлковую блузу Розы, девушка приложила палец к губам и подмигнула ему. Юноша кивнул. Они поняли друг друга…

…Следующее утро Роза встречала в госпитале королевского лагеря.