\

Восхищался мощью обоих типов движков, форсированных «до беспредела», и страдал, что нет времени испытать их во всех возможных режимах. Играл со стреловидностью крыльев и сокрушался из-за того, что за переключение на реактивную тягу и переход на сверхзвук над самым центром столицы его гарантированно вышибут из Конвоя. С придыханием зачитывал коэффициенты магического упрочнения материалов обшивки, бронестекла кабины и иллюминаторов. Жалел, что нельзя сбивать или захватывать системами наведения гражданские конвертопланы. Возмущался узостью коридора снижения к посадочному квадрату и так далее. Колун пытался его урезонить, но без толку — пилот, дорвавшийся до штурвала по-настоящему мощной машины, замолкал от силы на полминуты. И слава всем богам, ибо восторги Романа отвлекали меня от мыслей о результатах встречи с главой рода Кутыевых, который не мог не прилететь в Первопрестольную на празднование дня рождения наследника престола.Нет, страха во мне не было. Равно, как и неуверенности. Ведь реакцию на подобный вариант развития событий мы тщательно проработали еще в конце сентября. Меня дико плющило из-за нежелания играть даже не вторые или третьи, а пятые-шестые роли. Но нормальных альтернатив с первыми не было от слова «совсем», так что я старательно давил невовремя проснувшуюся гордость и радостно цеплялся за любую возможность сосредоточиться на чем-нибудь еще. Касание «конвертом» крыши дворца прервало затянувшийся монолог пилота и подарило возможность занять себя делом. В результате следующие несколько минут я разрывался на части, сканируя окрестности обнаружением жизни и чувством металла, прикрывая Софью воздушной пеленой, изображая ее кавалера, читая все то, что Великая Княжна писала в канал «Фениксов», и поглядывая по сторонам. И пусть из-за субъективного замедления времени, вызванного полутрансом, эти несколько минут показались вечностью, к концу перехода к залу для приемов я успел справиться со всеми «левыми» мыслями и перешел в рабочий режим. Так что метров за десять до высоченных дверей, за которыми неспешно прогуливались расфранченные аристократы, спокойно ответил на сообщение Алейникова «Все, мы отваливаем…» и равнодушно поймал первый удивленно-завистливый взгляд какого-то «тридцатилетнего» мужчины с привычно-пресыщенным выражением лица.Не напрягся и во время затянувшегося монолога глашатая, хотя он, на мой взгляд, основательно перестарался, невесть с чьей подачи повторив мою фамилию аж пять раз и, тем самым, неслабо уязвив абсолютное большинство собравшихся. А потом Рюриковна вывесила в тактическом окне КТС-ки метку системы целеуказания вместе с рекомендуемым курсом, и я, подобравшись, повел спутниц к далекому возвышению.