\

Пока я анализировал эту реакцию, потомственная аристократка невесть в каком поколении заметила Софью, вспыхнула тем же комплектом чувств, но значительно сильнее, и изобразила книксен.В этот момент хозяин Барнаула втолкнул в помещение пилота и не особо миловидную особу в униформе горничной, прикрыл за собой дверь и приказал всей этой троице дать мне клятву Силой о нераспространении информации.Строганова пробежала взглядом предложенный текст, удовлетворенно кивнула собственным мыслям и первой выполнила это распоряжение. Потом ее примеру последовал пилот, а стюардесса, которую трясло от страха перед страшными и ужасными Дичками, смогла внятно озвучить семь предложений только с четвертого раза.Мертвенная бледность ее лица, дрожащая нижняя челюсть и капельки пота, появившиеся на крыльях носа, вывели из себя обоих Строгановых, но устраивать несчастной разнос в нашем присутствии они, естественно, не стали и отправили девушку заниматься своими делами. Но Елизавета Дмитриевна, как и положено хорошей хозяйке, сгладила «негативный эффект», пообещав, что поухаживает за нами сама.— Было бы неплохо… — кивнула Рюриковна и перевела взгляд на пилота. — Но, желательно, после взлета.Мужчина испарился в то же мгновение, а от силы через минуту-полторы «Ястреб» плавно поднялся в воздух, почти не кренясь, развернулся носом на запад и начал набирать высоту.Строганова включила визор, вывела на экран список блюд, имеющихся на борту, и призналась, что не представляет, чем можно накормить разумных хищников.— С ними проблем не будет… — заявил я, вытащил из пространственного кармана коврик для медитаций, положил его на пол возле противоположной стены и поставил в самый центр пищевой контейнер с двумя муксунами, приобретенными в ресторане «Сартлан».Златка довольно замурлыкала, потерлась мордой о мой бок и приступила к трапезе, а я вернулся в свое кресло, пересадил филина на бедро, защищенное от его когтей покровом, и опустил раскладной столик. Сумку с подарками для Гамаюна выложил на самый край, затем достал еще один контейнер с рыбой помельче и пустой, для дона шурака.— Вы уже Гранд?! — оклемавшись от эмоционального шока, растерянно спросил Строганов.Я отрицательно помотал головой:— Нет, пока всего-навсего «восьмерка».— «Всего-навсего»?! — воскликнул он. — В девятнадцать лет?!— В январе исполнится двадцать! — преувеличенно серьезно сообщил я.Хозяин Барнаула сглотнул, диким взглядом посмотрел на жену и снова уставился мне в глаза:— Хорошо, пусть в двадцать! И это само по себе тянет на гениальность.