\

А после того, как мы заключили договор о сотрудничестве с Рюриковичами и получили доступ к информации о человеческих технологиях, попытки изобразить полевую мышь абсолютно бессмысленны. Ведь мы знаем, на что вы способны, а вы ни разу не сталкивались с нашими патриархами, ибо еще ни разу не вызывали их гнев. В общем… Эй, не умирай — ты нам еще ну-…»…Китаец, которого мы намеренно провели через клиническую смерть, приходил в себя настолько тяжело и долго, что я раз пять-шесть ловил себя на желании хоть немного ускорить порядком затянувшийся процесс, но каждый раз сдерживал дурные порывы, чтобы не смазать впечатление. Не проявил и толики гуманизма при коротком и очень сухом прощании: спросил, нет ли у несчастного каких-либо претензий к разумным хищникам или «Фениксам», получил четкий отрицательный ответ, последний раз оглядел силуэты СБ-шников, так и не дождавшихся команды атаковать, развернулся на месте и вальяжно пошел к машине.Оказавшись в салоне, подождал, пока в лимузин Златки заберется чуть замешкавшаяся Саша, и дал команду начинать движение. А секунд через сорок услышал в гарнитуре возмущенный голос Рюриковича:— «Фениксы», я вижу, что вы его сломали, но не понимаю, как именно! Может, объясните?— Показали веселые картинки! — хохотнула его сестрица, судя по голосу, пребывающая в великолепнейшем настроении. — Вот он и впечатлился.— Я тоже хочу!— Впечатлиться или посмотреть?— Посмотреть, конечно!— Думаешь, оно того стоит? — продолжила издеваться она, а когда услышала угрожающий рык, перестала валять дурака: — До дворца потерпишь? Папа звонил одиннадцать раз, прислал восемь сообще-…— Да ладно?! Он же их терпеть не может!— Ну-у-у, сначала он потерял тебя. Потом полюбовался на озерцо и небольшое пожарище, выяснил, что мы не успокоились, получил картинку, демонстрирующую дыру в стене китайского посольства и озверел. А теперь ждет. С объяснениями.— В общем, продолжаем веселиться? — без особой радости в голосе спросил он и услышал довольное восклицание:— Ага! Само собой, если Яромир Глебович изволит изменить маршрут.Я, конечно же, изволил. Так что чуть менее, чем через четверть часа наш кортеж въехал на территорию Императорского дворца, промчался по парку, освещенному фантастически красивыми фонарями, и влетел в подземный гараж. Потом мы пробежались по хитросплетению коридоров до приемной кабинета государя, поздоровались с его секретарем, переступили через порог кабинета и оценили настроение его хозяина.