\

А закончить?

– Маркграф! – собрав в кулак всю волю и мужество, силой голоса перекрывая металлический лязг, воскликнул Рудольф Нидербургский. – Немедленно остановите своего…

Змеиный граф смотрел на него. Прорезью забрала. Всем шлемом. Всем собою. Смотрел, чуть подавшись в седле вперед. Слушал. Внимал. Ждал.

– …своего…"

"Он был недалеко, этот Чернокнижник, совсем рядом был, на той стороне, в общем-то, неширокого ристалища, предназначенного для одиночных конных сшибок. С ним можно было перекрикиваться даже при таком шуме.

– …своего… Остановите! Слышите?!

– Зачем, дорогой сосед? – Из-под опущенного забрала Чернокнижника звучала неприкрытая насмешка.

 – Зачем останавливать? Условия оговорены. Начало турнира объявлено. Пора делать дело.

Боум-ш-джз-з-зь! Боум-ш-джз-з-зь! – грохотали по турнирному полю стальные сапоги стального человека. Человеком, однако, не являющегося.

– Вы утверждали, что ваш защитник – благородный рыцарь, а это исчадие… это создание… – Рудольф вновь запнулся, подбирая нужные слова.

Его не дослушали.

– А может быть, любезный бургграф, благородства в этом создании поболее, чем в вас? Оно-то, по крайней мере, атакует в открытую и не плетет заговоры за чужой спиной.

Маркграф потешался над устроителем турнира.

А защитник маркграфа…

Боум-ш-джз-з-зь! Боум-ш-джз-з-зь!

…наступал.

– Мои гости не станут драться с этим…

И опять бургграфа беспардонно перебили:

– Станут, ваша светлость! Еще как станут. Ибо у них уже нет выбора. Если ваши зачинщики не пожелают начинать бой, это сделает мой рыцарь. Вот только подойдет поближе…

Боум-ш-джз-з-зь! Боум-ш-джз-з-зь!

– Рыцарь?! – в отчаянии выкрикнул Рудольф Нидербургский. – Это не рыцарь! Это богопротивный! Магический! Го-лем! Порождение темного колдовства, которое не должно использовать в честном турнире!

Странно, но Альфред ответил и на это.

Ответил громко и вполне серьезно – уже без тени насмешки:

– Вообще-то я предпочитаю называть своего голема не магическим, а механическим. Что же касается той невеликой доли колдовства, которая позволила вдохнуть в него жизненную силу, то она в некотором роде уравнена количеством противников, вызвавшихся сражаться с моим рыцарем. Так что тут все честно, бургграф. И даже если не все, то уж, во всяком случае, не вам, дорогой вы мой интриган, упрекать меня в нечестной игре.

А теперь, будьте добры, помолчите и не мешайте смотреть.

А зрелище на огороженном ристалищном поле разворачивалось невиданное. Устрашающее было зрелище.

Первым голема атаковал Дипольд Славный. Горячий гейнский пфальцграф уже пришпорил коня, уже бросил несчастное животное в тяжелый галоп. Навстречу монстру.

Всадник, украшенный остландскими грифонами, набирал скорость. Голем же наоборот – вдруг остановился. Застыл.