\

Впрочем, пфальцграф по-прежнему не подавал признаков жизни и не представлял опасности для чужаков из Верхней Марки.

ГЛАВА 13

Залитое кровью ристалище являло собой границу. На той стороне турнирного поля Рудольф Нидербургский видел торжествующих оберландцев во главе с Чернокнижником. И уже не важно было, что воинов у маркграфа так мало. Важно, что под знаменем с серебряной змеей выступил неуязвимый, непобедимый, несокрушимый стальной голем. Великан не из плоти и крови, а из металла и черных колдовских токов. Тот самый великан, что вершит сейчас кровавое дело на кровавой ристалищной границе.

С другой стороны ристалища, у зрительских трибун, теснились обескураженные, растерянные, напуганные хозяева турнира. Не участвовавшие в турнире бездоспешные нидербургские рыцари. Бледные как снег стражники. Пешие ландскнехты. Конные рейтары, больше не пытавшиеся отрезать оберландцам путь к отступлению, а, напротив, сами отступившие за турнирное поле. Первая и единственная сотня! Больше из-за городских стен никто на подмогу своему бургграфу не спешил. Город трусливо закрывал ворота.

Правда, к нидербургским воинам уже присоединились оруженосцы и слуги изрубленных остландских рыцарей. Да еще вон в сторонке – десяток оцепеневших стрелков-арбалетчиков.

Арбалетчиков?!

Арбалетчиков!

Рудольф встрепенулся. Как же он мог забыть о своих бравых стрелках?! Самострелы-то в их руках по-прежнему взведены. И притом не абы какие самострелы. Большие, массивные армбрусты, со стальной дугой лука, с крепкой тетивой, натянуть которую возможно лишь при помощи тугого реечного ворота или мощного рычага «козьей ноги».

Это была последняя надежда.

Бургграф Рудольф Нидербургский встретился взглядом с начальником десятка стрелков. Глаза десятника-цейнерманна выражали страх и готовность. Страх, потому что глаза эти видели то же, что видели глаза бургграфа. Готовность – потому что страх…

Во взглядах прочих арбалетчиков тоже читался страх на грани панического ужаса. И тоже готовность. Готовность обреченных. Готовность сделать хоть что-нибудь, хотя бы попытаться сделать… Лишь бы избавиться от этого липкого, сковывающего члены страха.

Бургграф молча и почти незаметно кивнул.

Краткий приказ цейнерманна тоже был слышен едва-едва. Десятник отдавал команду хриплым шепотом… Однако те, кому следовало, расслышали. Почувствовали. Прочли по пересохшим губам.

Арбалеты поднялись.

Звонкие щелчки армбрустов прозвучали громче сказанных слов. Тяжелые стрелы срывались с массивных лож.

Одна,

вторая,

третья…

Единого залпа все же не получилось.