\

Арбалетчики не смогли разом стряхнуть оцепенение страха и одновременно прижать спусковые скобы.

…четвертая,

пятая,

шестая…

Руки стрелков дрожали, но сейчас это не имело большого значения: мишень была близко, мишень была большой. Захочешь – не промахнешься.

Мишенью являлся голем, закончивший уже свою кровавую работу. Голем стоял неподвижно, спиной к стрелкам, видимо, ожидая от своего создателя и господина дальнейших распоряжений. А бить грозного врага в спину всегда проще и безопаснее. Это известно любому стрелку.

Увы, зловещая фигура стального человека… нечеловека… сзади оказалась столь же неуязвимой для арбалетных стрел, как и спереди – для таранных копейных ударов.

Массивные и толстые короткие болты армбрустов даже не опрокинули гиганта.

Металл звенел о металл. Болты били вразнобой:

в торс,

в шею,

в голову,

в поясницу,

в плечо,

в руку стального голема.

Звяк, звяк, звяк, звяк, звяк, звяк…"

"Тяжелые бронебойные болты отскакивали, лишь слегка оцарапав броню, скользили, отлетали, отклоненные… Вверх. Вниз. В сторону – далеко за ристалище.

– Не туда! – бургграф повернул искаженное лицо к арбалетчикам.

Чувства смешались, и Рудольф Нидербургский кричал сейчас от гнева и страха. – Не в того! Маркграф! Магиер!

Раз уж нельзя остановить голема, следовало хотя бы избавиться от тех, кто отдает ему приказы! Пока эта машина смерти не получила новой команды.

Стрелки поняли. Стрелки успели повернуть четыре не разряженных еще арбалета. Надавить на спусковые скобы самострелов.

Щелк, щелк, щелк, щелк… Стрелы полетели к новым целям. Две – в змеиного графа. Две – в беглого прагсбургского колдуна, состоявшего у него на службе.

Одна пара… Первая стрела сбила Альфреда Чернокнижника с коня. Вторая просвистела над пустым уже седлом и по самое оперение вонзилась в грудь сидевшего позади знаменосца.

Другая пара… Первая стрела бросила Лебиуса Марагалиуса наземь. Вторая, просвистев над поверженным магиером, сухо стукнула о борт шестиколесной повозки.

Но еще прежде, чем вскрикнул носитель змеиного стяга, и прежде, чем арбалетный болт вошел глубоко в струганое дерево, дружина маркграфа ответила. И надо признать – ответила достойно.

В свите Альфреда Оберландского тоже имелись стрелки.

Вдвое больше, чем у нидербуржцев. Два десятка конных арбалетчиков с взведенными самострелами. Правда, более легкими, не столь мощными и дальнобойными. Однако в меткости оберландцы не уступали стрелкам Рудольфа. А на малой дистанции и легкий, заряжаемый со стремени, арбалет будет смертельным оружием.

На прицеливание много времени не понадобилось.

Самострелы ударили одновременно, дружным залпом. И бургграф в одно мгновение лишился десятка своих арбалетчиков.