\

– Уж лучше сдохнуть!

– Нет, смею заверить, это хуже. Подумайте сами, что обо мне станут говорить, если я допущу смерть будущего кронпринца, пользующегося моим гостеприимством. Да и прекрасную деву из благородного нидербургского дома морить голодом тоже как-то не по-рыцарски.

Альфред повернулся к слугам. Вяло махнул рукой:

– Накормить их! Сначала – даму!

Девушка не долго сопротивлялась. Не смогла. Выпучив глаза, задыхаясь, заходясь в кашле, извергая из себя непрожеванные куски, она все же глотала насильно впихиваемую пищу.

– Прекратите! – потребовал Дипольд.

Перемазанная едой, рыдающая, бьющаяся в пред-рвотных позывах Герда-Без-Изъяна окончательно утратила в его глазах былое очарование. Но все же она была женщина, а он мужчина. Благородный рыцарь, коему надлежало защищать беззащитных. Нельзя делом – так хотя бы словом.

– Пр-р-рекратите, сволочи! Слышите?!

Не слышали. Продолжали.

Герду все же вырвало. Прямо на путы и рваное платье.

– Довольно! – брезгливо поморщился Чернокнижник. – Полагаю, теперь наша дева сыта. Дайте ей вина, пусть запьет.

Пила Герда сама. Уже не противясь. Пила взахлеб и много.

– Теперь ваша очередь, пфальцграф! Сами будете трапезничать или помочь?"

"Все-таки напичкать силком его не удалось. Дипольд ревел и мотал головой, будто раненый бык, а после того как он, изловчившись, едва не откусил палец кому-то из маркграфских слуг, от упрямого пленника отстали.

– Я вижу, после турнира вы еще слишком слабы для тяжелой пищи, – маркграф неодобрительно покачал головой. – Что ж…

Снова ленивый жест, обращенный к слугам.

– Влейте в больного вина.

Пусть хоть немного наберется сил. Не волнуйтесь, ваша светлость, вино поможет, излечит и успокоит.

Сжатые зубы ему раздвинули рукоятью кожаной плети. Откуда-то возникла воронка с длинным горлышком. Удерживая голову Дипольда в несколько рук, ее вставили, впихнули в самое горло. Такие воронки отцы-инквизиторы используют, практикуя водяные пытки. Через такие воронки в глотки еретиков и колдунов вливают столько воды, сколько попросту не в состоянии принять человеческое чрево. А теперь вот инквизиторский инструмент верой и правдой послужит оберландскому колдуну-Чернокнижнику.

«Только меня, как благородного гейнского пфальцграфа, будут пытать не водой, а вином! – промелькнуло в голове Дипольда. – Гейнским! Проклятый Черно…»

И вино полилось…

Нет, это не было пыткой. Влили полфляги – не больнее.

Прекратили. Вынули воронку. Либо его просто хотели напоить, чтобы горячий пфальцграф не набедокурил в дороге, либо Альфред действительно пытался доступным ему способом поддержать силы упрямого пленника.