\

Заклинания, усмиряющие огонь, произнесены мною не одну сотню раз, а пламя не станет своевольничать там, где в воздухе витают магические флюиды.

– Вот только витают-то у тебя здесь не только флюиды, колдун, – поморщился маркграф. Ему вдруг захотелось придраться и отчитать этого всезнающего и всеумеющего магиера. – Еще и запахи витают. Премерзопакостные, надо сказать. Неужели нельзя разогнать этот смрад?

Лебиус печально покачал головой:

– К сожалению, это мне не под силу. По стенам мастератории я очертил границы, за которые не распространяется зловоние. Но эти же границы являются неодолимой преградой для магических процессов. Так что использовать такую защиту внутри рабочих помещений я не могу.

– Так используй другую защиту, геенна тебя побери! Дышать же нечем!

– Невозможно, ваша светлость. Человек – самое покорное и в то же время самое неподвластное магиерской практике существо. Живые человеческие чувства – как высшие, так и низшие, в число которых входит обоняние, – это не послушное пламя костра, колеблющееся от малейшего дуновения ветерка извне.

Альфред нахмурился. Маркграф плохо понял витиеватое объяснение колдуна.

– Чтобы защитить вас от неприятного запаха, царящего здесь, мне пришлось бы произвести над вашей светлостью некие м-м-м… достаточно сложные действия магического характера, – осторожно добавил магиер.

– Вот уж не стоит! – маркграф невольно отступил от собеседника.

Действительно, не стоило. Для таинственных и жутковатых экспериментов Альфред предоставлял прагсбургскому магиеру достаточно людей – десятками и сотнями, живыми и мертвыми, – но сам становиться подопытным Лебиуса маркграф пока не собирался.

– Даже думать об этом не смей, слышишь, колдун!

– Я и не смею, ваша светлость, – Лебиус поспешно клюнул капюшоном перед вспылившим господином. – Я всего лишь объясняю…

– Будь любезен, впредь избавь меня от подобных объяснений. Запомни раз и навсегда: я – не они, – Альфред кивнул на ванны, в которых плавали человеческие тела – целые, выпотрошенные, нарезанные кусками, растерзанные на органы. – С ними ты можешь делать что угодно. Со мной – нет.

– Да-да-да! Конечно, – капюшон трясся, соглашаясь.

Альфред снова скривился:

– Ох и вонь! Хоть бы ароматические масла какие-нибудь использовал, воды там, мази, свечи… Ты же сведущ в алхимии!

– Я уже пробовал… испытывал здесь сильнейшие благовония, но от этого становилось только хуже, – пробормотал Лебиус. – Смешение приятного и неприятного создает в итоге еще более неприятное и устойчивое сочетание."

"– Ну конечно! – Альфред зло сплюнул на грязный пол. – Никакие благовония не забьют запах серы.

Брошенный в сердцах намек одного чернокнижника другому был понят правильно.