\

Темнота вокруг вмиг ожила, загалдела:

– Давай, светлость!

– Ноги ему, как руку Сипатому!

– Об решетку!

– И цепью – по вареной морде!

Дипольд выкриков из мрака не слышал. Дипольд смотрел в уродливое, кривившееся от боли и страха лицо. Один глаз выпучен в ужасе. Другой – на «вареной» половине – смотрит все так же бесстрастно.

– Ты не можешь ничего не знать о големах, Мартин, – тихо, спокойно и внушительно произнес Дипольд, не выпуская из рук цепи соседа. – Раз уж сам участвовал в их создании, хоть что-то знать о них ты должен.

– Да-да-да, – потирая разодранные раны на ногах, поспешно согласился мастер. – Знаю. Кое-что…

– Ну так говори!

– Только мне, ваша светлость, в самом деле известно немногое, – вареный Мартин дрожал всем телом, слова его были еле слышны. – Насколько я понимаю, големы мастера Лебиуса – это особые твари, в которых сложная механика смешана с черной магией. Вероятно, именно магия приводит машину в движение и позволяет ею управлять. Еще там есть… быть может, есть…

Мартин запнулся, шумно сглотнул слюну.

– Что?

– Я не знаю наверняка, но, по-моему, в механическом големе имеются частицы человеческой плоти. Мне доводилось видеть… видеть заготовки… некоторые заготовки для голема… Органы, вырезанные из человека и оживленные с металлом.

– Как твои ноги и цепь?

– Да, только это было страшнее.

Дрожь Мартина усиливалась…

ГЛАВА 27

Массивная дверь в широком проходе между шкафами-башнями отворилась неожиданно легко и совершенно без скрипа. Дверь была смазана. Хорошо смазана. Маслом или колдовством. Или тем и другим сразу.

«Темновато», – подумал Альфред Оберландскии.

Маркграф Верхних Земель остановился на пороге помещения, которого в его замке быть попросту не должно. А было! И немаленькое притом. Даже щедрых световых потоков, лившихся из-за спины, из распахнутого дверного проема, из главной магилабор-залы, не хватало, чтобы полностью развеять мрак.

Сейчас можно было различить лишь выступавшую из полутьмы бесформенную громаду… Статую? Лепнину? Вычурную колонну?

Альфред повернулся к Лебиусу. Тот стоял за левым плечом, словно поджидающая своего часа смерть. Маркграфа аж передернуло от зловещей ассоциации.

– Магиер?! – бросил он.

Вопрос – как приказ. Таким тоном, каким разговаривают не со смертью, а с рабами.

– Почему так темно?

Тон принят. Приказ понят. Исполнен. Быстро, беспрекословно. Точно.

Шепот, шелест магиерского балахона, пасс рукой, щелчок пальцами – и полутьма отступила. И тьма исчезла.

Свечей и факелов здесь не было, в гладкой, словно гигантским ножом срезанной, каменной кладке напрочь отсутствовали бойницы и окна.