\

Зато, повинуясь воле магиера, разом вспыхнули светящиеся кристаллы и неправильные магические шары с бесчисленным множеством маленьких сияющих граней – то ли вмурованные, то ли неведомой силой втиснутые в стены. Этих колдовских светильников в потаенной зале оказалось еще больше, чем в бывшей трапезной, и сияли они особенно ярко, отчего, казалось, светилась сама кладка стен. А может, и правда светилась, пропитываясь флюидами кристаллов, частично обретая их магические свойства.

Свет проникал всюду, свет щедро заливал все углы и ниши просторного каменного мешка. Только свет этот был холодным, искусственным каким-то, неестественным. Режущим с непривычки глаз.

Альфред сморгнул несколько раз. И разглядел наконец… Нет, перед ним стояла не статуя, не барельеф лепнины и не колонна. Голем. Стальной голем. Механический голем. Раздетый, если, конечно, можно так выразиться о том, что никогда не знало одежд. Разоблаченный, избавленный от лат. Грозный. Таинственный. Жуткий.

Змеиный граф смотрел на монстра, затаив дыхание. Прежде сюда, в святая святых своего магиера и механикуса, Альфред Оберландскии не входил ни разу. Он вообще не подозревал о существовании этого тайника. И прежде ему не доводилось, да и не хотелось, по большому счету, видеть открытое, не защищенное толстыми пластинами сплошной темной брони нутро голема. Прежде – нет. Теперь – да. После первого боевого испытания голема на нидербургском турнире властитель Верхней Марки в приказном порядке потребовал у Лебиуса показать ему победителя остландских рыцарей в его истинном облике, без доспехов. Магиер повиновался.

И вот перед Альфредом Оберландским высилась металлическая ребристая конструкция, удерживаемая у стены надежными растяжками: цепи, ремни, крючья. Да уж, конструкция…"

"Прочный стальной каркас с острыми углами и плавными изогнутыми дугами. А внутри и частично снаружи – неведомая, немыслимая механика. Меж жестких ребер каркаса, будто в полуразобранных гигантских часах, лишенных стрелок, виднелись большие и малые шестерни и шестеренки. И застывшие в глубоких проемах поршни. И поблескивающие смазкой шарниры. И прочие – подвижные и неподвижные – металлические части. И сцепленные друг с другом сегменты, и сочленения, и детали как совершенно бесхитростных, так и странных, прихотливых форм… Об их сути и предназначении мог бы поведать только сам создатель голема. Но не факт, что объяснения его будут понятны простому смертному.

Сверху – на выступающем из металлического каркаса жестком основании, на стянутом широким стальным кольцом пучке труб и трубок самого разного диаметра – находился округлый… условно округлый… Железный колпак, что ли… Так решил Альфред.